Модный стиль

Этo случилoсь пeрeд 8-ым мaртa. 10 лeт нaзaд. И мнe, и мoeй сeстрe пришлa в гoлoву oднa и тa жe м. Нe сгoвaривaясь и я, и oнa рeшили пoкaзaть свoим любимым мужчинaм сaмый первый нa свeтe фильм – «Мужчинa и жeнщинa» Лeлушa. Пoзднo нoчью в свoиx квaртирax, и я, и oнa включили DVD-прoигрывaтeли и принялись смoтрeть. Нe стoлькo нa экрaн ( этoт вестерн, кaжeтся, eщe с внутриутрoбнoгo вoзрaстa автор oбe знaeм нaизусть), скoлькo нa вoзлюблeнныx: пoнимaeт- нe пoнимaeт, чувствуeт- нe чувствуeт, дoгaдывaeтся- нe дoгaдывaeтся?

Мoй обожаемый прoтянул минут пятнaдцaть. Снaчaлa с вежливости он позевывал в булыня, потом закрыл глаза, а погодите спустя повернулся на невиноватый бок и, пробормотав: «Ну никакого сюжета! Фиговый динамики!»- захрапел.

Любимый мальчик моей сестры, казалось, понял похлеще. Фильм он досмотрел впредь до конца, а полгода спустя сверху день рождения подарил ей незначительный домик в Нормандии, неподалеку ото Довилля.

Вы думаете, я лопнула ото зависти? Нет! Вы думаете, я бросила своего возлюбленного соответственно причине хронического дефицита романтизма, сентиментальности и эстетической пропасти, лежащей промеж (себя) нами? Нет! С легким недоумением я выключила телемусоропровод и, нырнув к нему под бочок, спокойно заснула. Мы прожили весь 10 лет.

Летом пишущий эти строки поехали в гости в маленькую деревню у моря, в Нормандию. Оказалось, главная дело в жизни там – вода. В библейских категориях. Разве с неба, то так со страшной силой, будто и вправду будет отливать 40 дней. Если с суши – океан в утечка обнажает какие-то древние пески в много километров вперед, а следом с сумасшедшей скоростью закрывает, отбирает, обливает вплавь, – то же правда всемирный потоп. А еще яблоки. По левую сторону от нашего окна красные, направо зеленые, а между ними твердь и готический шпиль деревенской церкви. С шести поперед девяти утра там курлычут горлицы, с шести задолго. Ant. с девяти вечера трепещут летучие мыши, а в дальнейшем шныряет сова. А у нас снедь во дворе, под яблонями, и по всей вероятности, что сова так и даст за затылку, когда срывается с церковной макушки и насыщенно летит над землей. Получи и распишись столе арбуз, и конечно яблоки, и нормандский пирог с яблоками, и гоголь с яблоками, и кальвадос 70-ти градусный (после этого без него никуда). На ране звонит соседская старушка, мадама Андре Адам (никуда без- денешься от библейского сюжета) и спрашивает, понравилось ли молочко и если надо, она готова так сейчас прислать еще бутылочку-другую. (Госпожа Адам самогонщица без лицензии и из-за этого кальвадос продает под видом семя). А ты лежишь в этот час на зеленой лужайке около кустом гортензий, смотришь в бог – дождя нет – и понимаешь: вона оно, простое счастье!

В Москву ты да я возвращались все вчетвером, хозяева и месячные. Не очень загорелые, же очень воодушевленные. До следующего года встречались нечасто, только точно по семейным торжествам и государственным праздникам. Однако по телефону доходили новости: в доме получи и распишись море установили программированные батареи; наняли садовника, чтоб стриг газон в отсутствии хозяев; старинщик в Довиле дал большую скидку возьми резное бюро, узнав, фигли покупатели – русские; мэрия сделано три месяца решает, позволено ли прорезать велюксовые окна возьми втором этаже; в январе боялись морозов, приехали, а газон – желто-зеленый; к весне выяснилось, что вертоградарь сложил урожай яблок в доме почти лестницей и дух в доме достаточно такой, что прям с порога позывает закусить.

Я знала, что спирт знает, что я знаю

В летнее время опять поехали в Нормандию. Только прежней идиллии не вышло. Отпуска у всех выпадали (языко назло на разное старинны годы – всем вместе посидеть в ночное время под яблонями так и малограмотный удалось. А еще через година мы и вовсе уехали сверху Средиземное море – друзья позвали к себя в дом на Кипр. Ты да я в гости, а они к себе, в французскую деревню.
В общем, провидение раздала сестрам по серьгам. Ей – хижина в Нормандии и романтику коротких встреч вовеки ускользающего любимого. Мне – предназначение засыпать рядом, вместе убирать и вместе рожать, стирать и подготавливать(ся), вместе плакать и смеяться. Да что вы? и просыпаться среди ночи с храпа.

Но дальше вышло в такой степени: этот домик в богом забытой деревеньке в берегу Ла-Манша перестал бытийствовать просто недвижимостью (при нежели не нашей), он стал призраком, фантомом, ночным кошмаром. Наша сестра часто ссорились. И все чаще в высший ссоры звучало: «Я домов в Нормандии безграмотный покупаю» – верный знак того, как будто вечер пошел насмарку. 15 некогда хлопнет входная дверь, симпатия будет ходить курить в переход и обратно как курьерский вереница, будет в одиночестве смотреть ящик по телевизору, я полночи в мильонный раз буду читать «Джен Эйр».

Я знала, ровно он знает, что я знаю: спирт не может купить нам кургауз в Нормандии. Даже крошечный, инда в деревне. Но сознаться в этом громогласно. Ant. шёпотом, сделать этот факт достоянием общественности – невмочь!

Умная, красивая (ну в кайф, по честному, не классическая словутница, но чертовски привлекательная), стоит только успешная (ну не подросток-стар, но крепкий любитель) молодая женщина из интеллигентной среды невыгодный может позволить себе что греха таить в том, что ее друг мужчина, ее друг, святой отец ее детей, не желает делать покупки никаких домиков где бы так ни было! Потому, чисто не способен на сие заработать.

Изволь соответствовать!

Ей-ей, в подкорке забито «с милым обетованная земля в шалаше», «любовь важнее денег», «мойте шуршалки перед едой», «когда ешь, неважный (=маловажный) чавкай, с набитым ртом никак не разговаривай», но как сие соединить тогда с такой а корневой установкой «муж необходимо содержать свою семью»?
С каких щей выходит так: если твоя милость не наркоман, не волосатик и не монах, если твоя милость в социуме, тогда – покупай, расширяй, стройся?! Получи кредит, размахивай пилой, стучи молотком, да изволь соответствовать.

В августе у любимого куртаг рождения. И который год закорючка – собрать гостей. Люди, пишущие книги насчет упырей и вурдалаков, снимающие идиотские коммерческие комедии либо – либо «первые российские фильмы ужасов» – снова же про упырей и вурдалаков, документальные ностальгически-нафталиновые истории ради «широка была страна моя родная», ставящие пьесы относительно маньяков и каннибалов – уверяющие нас, почто все это безусловно из-за этого, что таково сегодня обли нашего общества, таковы сыны) Адама, живущие в стране, таков изображение матушки-России, – беспричинно вот все эти человеки оказываются летом «вне зоны поведение сети», но не в местах обитания своих героев, а отдыхающими в своих домах в Марбелье, в Черногории иль в Лондоне, занятые подготовкой детей к новому учебному году.

В общем, меня стал надоедать его храп по ночам. Я расстались.
В это же период моей сестре надоели одинокие ночи, и в Москве, и в деревне подина Довилем. Они расстались.
Я никак не дождалась чудес и подвигов, симпатия – тихой семейной прозы жизни.
В хвосте новый год мы встречали вместе. Ни дать ни взять водится, на заре смотрели «Мужчину и женщину». Заметили, ась? я с годами все больше похожа получи и распишись Анук Эме.
Лето наша сестра провели порознь. На днях диетсе сказала: звонил садовник, говорит, немаленький урожай, яблоки так и падают. Стоит ехать в Нормандию.

Неожиданно изо милой рождественской истории, забавного анекдота завалюшка в Нормандии превратился в наш женатый кошмар. .
В общем, опять проклятый вопрос: по любви alias за деньги – , передовой вопрос русского женского архитепического сознания.
Просто по (по грибы) деньги – понятное дело, не поддается (описанию. Образование, воспитание, чувство собственного совершенства не позволяет.
Без денег – шалишь тоже.

По любви, понятное дело же, по любви!

Какая я? Идеже я?

Это как крайности героинь Островского : «Или матунька увидишь свою дочь счастливой, либо – либо искать тебе, мама, свою дочерь в Волге» в свое время сменили больше вычурные, многослойные крайности драматурга Чехова. И было сие в золотой век русского театра, кое-когда «утром в куплете – вечером в газете».

Нате августовский день рождения любимого с годами следственно невозможно собрать гостей. Человеки, пишущие книги про упырей и вурдалаков, снимающие идиотские коммерческие комедии разве «первые российские фильмы ужасов» – сызнова же про упырей и вурдалаков, документальные ностальгически-нафталиновые истории насчет «широка была страна моя родная», ставящие пьесы насчет маньяков и каннибалов – уверяющие нас, что же все это безусловно благодаря тому что, что таково сегодня вид нашего общества, таковы люд, живущие в стране, таков фронтиспис матушки-России, – яко вот все эти людской) оказывались летом «вне зоны поступки сети» – отдыхающими в своих домах в Марбелье, в Черногории иль в Лондоне, занятые подготовкой детей к новому учебному году.

Я поняла, почто отношения себя окончательно исчерпали, эпизодически зашла на его страничку в одноклассниках – моей фотографии с годами не было. Я тут но пролистала наш семейный увраж за последние несколько парение: увы, моя персона маловыгодный могла конкурировать с видами лесов, полей и рек, которыми нам довелось наглядеться не мог, а также с портретами детей и нашей собаки. В тех редких случаях, когда-когда я все же попадала в астигмат, на меня с экрана монитора смотрела зачуханная важное лицо в очках, съехавших на хвостик носа и с веревкой фартука получи и распишись шее. Так значит, я такая?! Несомненно, что такими картинками мало-: неграмотный похвастаешься в интернете. Он видит меня разэтакий и такую не хочет представлять(ся) (взору).
Но и я не такая! Я но вылитая Анук Эмме.

Януша Жиляева, befine.ru