Модный стиль

Кoгдa у мeня oстaлся пoслeдний целковик в кaрмaнe, я рeшил устрoиться нa любую рaбoту, лишь только бы нe уeзжaть из Мoсквы. Пoчeму?..Видимo, ужe успeл нравиться в рoссийский мeгaпoлис. Сaмooцeнкa мoя тoгдa сильнo стрaдaлa, тaк чтo я искaл рaбoту нeквaлифицирoвaнную и мaлooплaчивaeмую. Мнe пoнрaвилaсь вaкaнсия нoчнoгo убoрщикa в супeрмaркeтe рядoм с дoмoм. Oбeщaли 300 дoллaрoв.

Рaбoтa нaзывaлaсь крaсивым слoвoм «клининг», нo oбмaнывaться нe стoилo – сбoр был в мeтрo, в цeнтрe зaлa. Этo oзнaчaлo: нeт oфисa, нeт сoцпaкeтa и рaбoтaют тaм oдни нeудaчники. Тaк всe и oкaзaлoсь.

Нaс привeли в зaкутoк нa втoрoм этaжe мaгaзинa и ввeли в год обучения дела: убирать нужно оптом торговый зал и подсобные помещения, моющих машин налицо денег не состоит, зато есть еврошвабры. Засыпать нельзя, с персоналом разговаривать равным образом нельзя. Мы вздохнули и подписали договоры. Вслед за тем получили униформу и разбились вдоль сменам.

«Клининг» стал одной с самых изнурительных работ в моей жизни, а поставить в один ряд было с чем: за плечами двуха года в должности слесаря, и неуд – работником автозаправки. Но сии ночные смены переплюнули все на свете.

Как это было

Гляди как это было. В восемь часов вечера я принимал дневную смену у Саши до прозвищу «Кот» и его напарницы, толстухи Светы. Они приехали с Украины и не первый годик пытали счастье в Москве. «Коташка» рассказывал новый анекдот изо свежего номера копеечного журнала «Эротикон» и щедрым жестом оставлял периодику получи и распишись столе:
- Почитаешь на досуге!
За этого он весело подмигивал, пощипывая приманка котовьи усики, и мы прощались. Я отправлял ксения в мусорное ведро и шел заметать торговый зал и склады – трасса и сейчас стоит перед глазами.

В первую (очередь курилка – тут время ото времени дымят сигаретами порядком ночных продавцов.
- Привет работнику ведра и швабры! – приветствуют меня бабье сословие.
- Привет, рабыни Изауры, – держу пари.

Дальше – длинный коридор. Гляди сидит в ожидании машины лямочник Алик. Рядом офис менеджеров, в тот же миг там дежурный Алексей – в сие время он обычно реанимирует затхлый товар: подделывает штрихкоды и перебивает сроки годности. Если у него есть время, некто учит меня работать получай компьютере.

Еще дальше стойло ночного администратора. Все знают – Светуня Николаевна проводит смены с начальником охраны. Утречком она выходит помятая и ненадолго пьяная. Направо – выход в дилерский зал. Перед ним лана разделки мяса, проклятие уборщика. Только это позже, а пока – банник в руках.
- Как настроение? – спрашиваю у обязательно печальной продавщицы Наташи, ежели и можно и не спрашивать.
- Ужасное,- вздыхает возлюбленная, – жить не желать…
Лицо Наташи идеально идет к настроению Вселенской тоски: огромные грустные лупетки-блюдца, скорбно поднятые брови, поднятый, словно в знак протеста, шнобель в веснушках.
- Ладно, – говорю, – без- преувеличивай. У тебя все но ребенок на руках.

Наташа – родимая-одиночка, все зовут ее Натали. Ей нравится ночной управленец Алексей – тот, что переделывает линия-коды. Да и Наташа ему как и нравится, они все чаще ищут основание выйти вместе покурить. Прямолинейно говоря, они гармонично смотрятся – печальная Натали и высокорослый, как Пьеро, Алексей. Спирт еще слегка волочит ногу дальше какой-то аварии…В общем, двоица – без слез не взглянешь, а все же милые.

Середка ночи – начинается влажная жатва: вечно грязный плиточный половая принадлежность в зале и железные перекрытия в цехах. Метр вслед за метром движешься вперед. С подачи два часа уже валишься с ног, только работы еще море. Вдругорядь и снова наматываешь круги: катабалка с водой-зал-туалет, стриппер с водой-зал-туалет…В супермаркете важно расслабляющая музыка.

Под утро – сословие разделки мяса: чтобы оттереть засохшую деньги, нужно замачивать полы, добавляя особливый гель. Кровь отмывается плохо, ко всему – куда хочешь щепки от разделочного чурбана. В щупальцы то и дело впиваются занозы.
Остается самое грязное – туалеты. Да надо успеть еще вылизать витрины, вымыть полки с овощами и вычеканить большие резиновые половики получай входе.
Светает. Если экий-нибудь посетитель не разобьет в зале бутылку пива, есть считать, что смена закончилась.
- Несмеяна, сверх нос! – прощаюсь я с Натали, жму руку Алексею и иду отсыпаться.

Шакалы

Вишь так я и работал. Особенно туго было весною и осенью. Район активно застраивался – окр зияли котлованы, тарахтела умелость, работали башенные краны. Клиентура. Ant. продавцы несли на ботинках глину и альболит. Иногда под утро приходили закупаться строители – в ту пору все, считай, полы и мало-: неграмотный мыл.
Но все сие были мелочи по сравнению с другим. Ахти скоро я понял: ночью в магазине главные невыгодный продавцы, не менеджеры и пусть даже не администраторы. Главные – сие охранники. Мы испытывали к ним стойкую антагонизм и называли шакалами.
- Аккуратнее с охраной, – сказал ми в первый день наш «клининговый» капитан производства.

Шакалы обыскивали нас сверху входе, обыскивали на выходе, шарили в сумках и пакетах – искали «несунов». Все все знали,что третьяк воруют они сами. Перед утро к служебному входу конвой подгоняла свои машины и затылок в затылок выносила продукты – набивала багажники. Недостачу списывали получи продавцов и охранников-стажеров.
- Настучишь, будешь себя опосля по частям собирать! – грозили они случайным свидетелям.

Вдоль преимуществу, это были такие но приезжие, как и мы, всего из Подмосковья. Себя они считали белой костью – в своем понимании, (нечего: хамили кассирам, щипали молодых продавщиц. Бывалошное, и зажимали их в углу, а нас, уборщиков, считали нежели-то вроде прокаженных.
Я безлюдный (=малолюдный) знал, как насолить охране. И (тутовое Алексей сказал по секрету, зачем камеры наблюдения в торговом зале неважный (=маловажный) работают. В отместку я решил равно как воровать. Вынести продукты изо магазина было невозможно, вследствие чего я их тырил и тут но ел.
Сначала взялся из-за пиво. Продегустировал все отечественное, кроме взялся за буржуйское. Наступила хвост темного, потом нефильтрованного. Пересилев себя, перешел нате коктейли и джин-тоники. Жертвой вздымать вскоре пала линейка шоколада «Ритер», вслед ней – сушеные бананы, ореховые наборы, пивные закуски, печенья и конфеты. Когда-то я наткнулся на склад специй, а там чего обвешался пакетами и унес высушенный базилик и перец на себя…Чувство мести было утолено.

В редкие минуты отдыха автор этих строк сидели в курилке – рассказывали анекдоты, костерили охранников, вспоминали приманка далекие дома, родных, близких, детей…Постоянно мы были приезжими – органический магазин гастарбайтеров, весь находившийся Советский Союз. Их лица прежде сих пор стоят под глазами. Уборщица Ирина вырвалась изо Шахт: город на границе Украины задыхался с наркотиков и плохой воды. Перевозчик Володя из Белоруссии мечтал собрать денег, вернуться на родину и почесать свой бизнес. Грузчик Алик с пригорода Ташкента посылал финансы четверым своим детям. Кассиры с подмосковных Мытищ и Красногорска невыгодный могли найти заработок у себя в области…Пишущий эти строки сидели, говорили и мечтали о светлом будущие времена.

Приоткрытая дверь

Я решил выскочить учиться. Выбрал одиозные курсы в телецентре Останкино – есть их в газете объявлений – и начал ездить. Втолковывать особо там не учили, так людям с улицы (а таких получи и распишись курсе было большинство) казалось, по какой причине они идут правильной бешеных денег стоит.
- Нужно только приоткрыть дверка, только ногу просунуть, а позднее и целиком влезете, – учила нас свой куратор, бывший редактор программы «Старинны годы».

Как я теперь понимаю, рефлексия была в целом верная. Бери курсе активно обсуждались истории о томик, как осветители становились продюсерами, а ассистенты режиссера – ведущими. По всем статьям хотелось верить в счастливую случайность, и автор этих строк верили.
Лекции по режиссуре читал угоду кому) нас дядя небезызвестной попозже Анастасии Заворотнюк, мастерклассы давала «Красная шапочка» Януся Поплавская, были и другие телевизионные звезды, решившие выколотить учителями – сейчас всех и безлюдный (=малолюдный) вспомнишь. Тогда они казались ми небожителями.

Так прошло всё ещё полгода. Днем я учился в Останкино, под покровом ночи – мыл полы в супермаркете. Начальник нашей «клининговой» конторы стал обзывать меня на Вы, обещал изготовить бригадиром и поднять зарплату. (представка по-): п откровенничал:
- Знаете, Алексей, впредь до того, как организовать эту фирму, я работал в чудо) как престижной закрытой конторе. Наша сестра даже мыли ковровые дорожки в Кремле…
Повально это время я думал: на хрена он назвал свою фирму странным одно слово «Гелион»? Солнце до гречески – «Гелиос», безвыгодный подходит. Ну, тип корабля, возможно, есть – «галеон», в свою очередь мимо. Может быть, через слова «гель», которым наш брат мыли полы?… В конечном итоге, выяснил: гелион – это рема лёгкого изотопа гелия.

Натали и Алёха

На работе все было в соответствии с-прежнему. Разве что взаимоотношения Натали и Алексея стали предметом всеобщего внимания: они сейчас целовались в коридорах и имели, словно все влюбленные, немного безумные шкифы.
- Натали у нас такая счастливая, – говорили дамское сословие.
И тут все оборвалось. Лекса взял и не вышел держи работу. Натали забегала, обрывая телефоны. Под конец, зареванная, ворвалась в кабинет директриссы и устроила буза. Скоро выяснилась такая бесчинство.

Алексей решил покурить рядышком своего кабинета. Это заметил Вотан шакалов и доложил, что управленец нарушает режим. Алексея вызвал ректор охраны, коренастый мужик с круглой мордой.
- Твоя милость что, не знаешь, идеже у нас курят? – спросил симпатия.
- Знаю, – ответил Леха.
- А вследствие того не исполняешь предписания?
Алекс задумался. Посмотрел на кругломордого, вроде сканируя его внутренности, и ответил:
- Малограмотный хочу.

Начальник смены ударил его кулаком в рыльник. Тщедушный Алексей упал, (языко подкошенный, ударился головой о павел и потерял сознание. Очнулся уж в машине скорой помощи. Медбрат сообщил, отчего у Алексея сломан нос.
Правды они бесцельно и не добились. Начальник смены отделался выговором, а Натали с Алексеем уволили по мнению собственному желанию. Вместе со всеми они задний раз покурили в коридоре, попрощались и ушли, держась вслед руки.
Через месяц уволился и я. Выше- куратор взяла меня корреспондентом получи спутниковый канал.
- Куда-неизмеримо ты устраиваешься? – переспросил шеф «Гелиона», увидев заявление об уходе.
Я повторил:
- Получи телевидение. А что?
- Да пропал, ничего, – директор прикидывал, идеже он просчитался: может быть, чему нечего удивляться было сделать меня бригадиром до тех пор?..

Через месяц я приехал вслед расчетом. Зашел в супермаркет с главного входа, неспеша осмотрел купеческий зал. Заметил, что резиновые половики издревле не выбивали. Да и половая принадлежность показался как будто грязным. Промежду полками ходил новый убиратель – невысокий парень моего возраста…

Защитник Щеголев