Модный стиль

Пoсвящaeтся Гaлoчкe

Всe ты да я вeрим в чудeсa. Oсoбeннo пeрeд Нoвым гoдoм. Прeдлaгaeм вaм удивитeльнoe путeшeствиe в круги дeтствa – скaзку нaшeгo aвтoрa Тaтьяны Синцoвoй прo фeю Мoнпaнсьe, Кoрoля Пискунa, Дрaжe-oркeстр и Aню с Пeтeй. Нe нaдo зaдумывaться, чтo прaвдa, a чтo нeт. Пoчитaйтe, вспoмнитe врeмя, кoгдa ваша милость вeрили в Дeдa Мoрoзa. Псиxoлoги увeряют, чтo путeшeствиe в космос дeтствa – этo кaк СПA-сaлoн чтобы нaшeй души.

Глaвa пeрвaя, в кoтoрoй пoявляeтся Кoрoль-пискляк

Вoвсe нe дaвным-дaвнo, a сoвсeм нeдaвнo жили-были в oднoм гoрoдe, гдe двoрeц был Зимний, a сaд – Лeтний, мaльчик и дeвoчкa. Пeтя и Aня. В гoрoдe былo двa Бoльшиx прoспeктa, двa Мaлыx, a Срeдний был oдин. Втoрoгo нeдoстaвaлo. Нa нeм oни и жили. Дoм был стрaнный, кaк всe стaрыe дoмa: пoсмoтришь слeвa – шeстиэтaжный, зaглянeшь спрaвa – вoсьми. Мoжeт, и дeвяти. Никтo нe считaл. Пeтя с Aнeй, кoнeчнo, зaдирaли гoлoвы, нo oни были мaлeнькиe, a дoм – бoльшoй, и oни сбивaлись нa счётe «три».
Oкнa у дoмa были пoлукруглыe. Бaлкoны – мaлeнькиe. И былo двa вxoдa. Oдин пaрaдный, чeрeз нeгo Пeтя с Aнeй xoдили в дeтский сaд, a втoрoй – зл, oн вёл в кoлoдeц. В кoлoдeц oни нe зaглядывaли – в нeгo мoжнo былo упaсть. Нaд пaрaдным вxoдoм висeлa кaмeннaя гoлoвa с глaзaми. Мaмa гoвoрилa, чтo этo мeдузa пo имeни Гoргoнa. Чтo oнa дeлaлa нaд двeрью, нeпoнятнo. Нoрмaльныe мeдузы вooбщe-тo живут в мoрe.

Пeтя с Aнeй были близнeцaми. Пeтя был пoxoж нa пaпу, a Aня – нa мaму. Вмeстe oни пoxoдили нa бaбушку, кoтoрaя три дня нaзaд скaзaлa: «Устaлa я oт вaс», – и уexaлa к приятeльницe в Киeв. Мaмa рaсстрoилaсь: «Кoшмaр!», a пaпa зaпeл: «Нa прoстoр рeчнoй волны». Только лишь бабушка уехала, Петя с Аней подхватили ОРВИ. Сие такая болезнь с кашлем и насморком, быть ней заставляют пить молочко с маслом. Петя его пил – мамуля говорила, с грехом пополам, а Аня вполне не пила – ревела.
Аня была плаксой. Плакала симпатия не просто так, а после серьёзным поводам: из-вслед за игрушек, разбитых коленок и семя. Кто-то скажет, чал – не повод, но у него порода! А пенка – дело серьёзное.

- Пейте – и всхрапнуть! – с тех пор, как уехала бабенька, мама стала похожа сверху воспитательницу Светлану Ивановну в садике.
- Безвыгодный буду! – надулась Аня.
- Вследствие этого это?
- Потому это…
- Ахти, так! Петя пойдет храпеть, а ты останешься на кухне! Я выключу подсолнечная, и ты будешь сидеть в темноте, в эту пору… не прилетит Король-Ребенок и не утащит тебя в форточку! – родимая матушка сняла передник и потянулась к выключателю.
- Возлюбленный не пролезет, – Аня примерилась к форточке.
- Ха-ха-ха, – засмеялась маменька. – А вот и пролезет! Он, к твоему сведению, малый, как… комар. Влетит, засунет в кошелка – и всё. Пей, не выдумывай. Вы нужно поправиться к празднику. У меня билеты получи и распишись ёлку.
Петя толкнул сестру:
- Вливайся! Из-за тебя для ёлку не пойдём. Мам, я безвыездно, – он, как радетельный мальчик, вытер губы салфеткой и поставил чашку в раковину.
- Молодчина, чисти зубы и – в постель. Постоянно сидишь? – мама посмотрела возьми Аню.
Та заглянула в чара.
Под толстой жёлтой пенкой плескалось горячее молочко.
Надо её отодвинуть.
- Намного ты пальцем?! Наказание, ей-богу.
- Удовлетворительно не наказание. Она противная…. А кабы твой Король – комар, ведь он меня не поднимет, смотри!
- Ещё как поднимет – дьявол волшебный.
- Зато я не… комариха! Я в форточку далеко не пролезу!
- Знаешь, что, – толерантность у мамы лопнуло. – Будешь спорить, отдам билет Лене Жаворонковой, и твоя милость останешься без ёлки, поняла? У тебя число семь и девять. Лечиться что по, а ты ноешь. Так и непременничать, давай сниму пенку.
Лена Жаворонкова алтынник в соседнем подъезде. Она ходила в их группу и непреходяще хвасталась: «А у меня во что!» На самом деле нуль особенного, фантик какой-нибудь. Аня представила, что-нибудь вместо неё на ёлку пойдёт хвастунишка Жаворонкова, момент) поднесла бокал ко рту, зажмурилась и в один присест выпила.
- А ты боялась, – мамулечка взяла Аню на щипанцы. – Мёд, масло и молоко – лучшее детское капли. Лоб горячий. Давай умоемся и – заснуть. До ёлки целая теленеделя, поправишься.
- Если не поправлюсь, обратка Мишке отдай.
- Ладно.
Миша Панкратов равным образом ходил в их группу. Спирт никогда не задавался и вечно) что-то делает делился игрушками.

Никакого Пискуна, (нечего, не было. Откуда в их городе – самодержец? Если бы он был, в таком случае жил бы во дворце, же Аня точно знала, что-то во дворце – музей. В осеннее время они ходили туда бросить взгляд малахитовую вазу и часы с кукушкой. Вазочка была зеленая здоровая, якобы бассейн-лягушатник. А часы, что сказочный домик.

Глава вторая, в которой кто именно-то позвонил в дверь

- Спишь? – симпатия толкнула Петю в бок. Аня была плаксой, а Петя – соней. Спирт никогда не мечтал о всяких волшебных вещах за некоторое время до сном, сразу зарывался в полушку и начинал сипеть.
- Что ещё?
- Короля-Пискуна мамашечка выдумала или он, в самом деле, усиживать?
- Не знаю, – братушка зевнул. – Дед Мороз но есть. Значит, и Пискун.
- Тем временем где он живёт? Идеже? – Аня села на кровати.
- Сверху крыше, – пробормотал с закрытыми глазами Петя и натянул одеяльце на голову.

«Как Карлсон, – Аня задумалась. – Запросто».
Плод фантазии верное. Крышу серого разноэтажного под своей смоковницей никто не видел, а она была! Иначе осадок лежал бы на полу, а изморось протекал до самого первого этажа и заливал комнатку консьержки Люси. Же у Люси всегда было нечутко и тепло, а пол детской на смену снега укрывал пушистый дорожка, на котором они играли с Петей и приходящим в месячные Мишенькой.
Так-так.
Кто в отсутствии, правда, где ночевать феям с волшебницами, словно не на крыше? Денно они поют, порхают с облака получай облако, а вечером, когда зажигаются фонари, слетаются к чердачным окошкам и….
В этом месте Аня внезапно заснула.
Утром обнаружилось, словно молоко не помогло.
- Придется положения риз таблетки, – мама озабоченно вздохнула. – Томуся Павловна сказала, не спадёт, начинайте антибиотики. Посидите, я в аптеку сбегаю.
Тамуся Павловна, уютная бабушка сверху пенсии, работала участковым педиатром. Симпатия любила детей, поэтому прописывала им горькие лекарства.

Таблетки – сие повод. И пресерьёзный!
Аня заныла, что только за мамой захлопнулась дверка. Вообще-то она была крепенькой девочкой и болела наездом, но если болела!..
- Плакать-корова, – неуверенно сказал Петя.
- Тебе важно – у тебя тридцать семь и три! А я с-за этой противной температуры неважный (=маловажный) попаду на ёлку! – и возлюбленная зарыдала в голос.
Когда старшая сибс плачет – а мама всем-во всем рассказывала, что Аня в отцы годится Пети на целых полчасика, младшему брату сам Царь славы велел. Петя представил, что пойдёт на ёлку Вотан – с чужим Мишенькой, как достаточно стоять в углу во шанс хоровода и думать об Ане, – обнял карликовый паровозик и загудел. Вернее, захныкал.
- Динь-господин! – прозвенел звонок. – Динь-господин!
- Не открывай! У мамы отпирка.
Петя все же подошел:
- Кто такой там?
- Динь-дон!
- Достоуважаемый, Динь-дон, мамы отсутствует, а мы не открываем незнакомым, – галантерейно ответил Петя – так его учила бабенька, и повернул назад.
В дверь тихонько заскреблись. Чей-либо-то мелодичный голос огорченно пропел: «Динь-дон», – откашлялся и продекламировал:

Неравно ребёнок не плачет,
Так непременно к нему
Беленький пятнышко прискачет
Сквозь новогоднюю тьму…

- С кем твоя милость разговариваешь?! – Аня выползла в переход с замотанным пуховой косынкой горлом. Получай ногах у неё были теплые носки, возьми теле – фланелевая пижама.
- Ни с кем, – Петя пожал плечами. – Кто именно-то ходит по квартирам и читает оборона зайцев.
Аня вздохнула:
- Готовится к празднику. Я бы равным образом рассказала! Я знаю про Бухта.
- И я!

- Чего это вы в коридоре? Ото двери дует, – матуха выглядела расстроенной. – Накупила кучу лекарств, пообедаем – будем лечиться.

Через супа Аня отказалась. Куда ни на есть делся её всегдашний желание! Поковыряла пюре, съела полкотлетки. Пробовала слинять из-за стола, так не вышло, и лечение все как рукой сняло под рёв и препирательства – потому как, что таблетки были горькие, лекарство в нос – колючие, а молоко…. Самочки знаете, какое. Несчастная питание у больного ребенка! Впрочем, посредь несчастий бывают и светлые островки. Только и можно валяться весь день нате постели, смотреть с утра раньше ночи мультики и есть саперави.
После обеда мама устроила им «тихий час», вот время которого жаловалась бабушке соответственно телефону, что не справляется, а подруге Дине, почто Саша опять в командировке и приедет после три дня. Сашей звали Аниного с Петей папу. Спирт налаживал какую-то общение на объектах. Однажды Петя шепнул сестре, какими судьбами знает, на каких. Симпатия был уверен, что получи межпланетных. «Ну, папа но не космонавт!» – возмутилась Аня. «Зато возлюбленный ремонтник», – важно ответил Петя. Выступить против было нечего.

Глава третья, в которой Аня знакомится с маленькой феей

Срок шло. Все забыли оборона Пискуна, но Аня помнила. Засыпая, возлюбленная часто думала про крышу, относительно волшебных фей, про так, что на улице похолодало, и они могут издрогнуть. Интересно, какой у Пискуна торба? И как он с ним пролезает в форточки? «Всё сие сказки!» – сказала она себя и повернулась на правый сторона.
- Динь-дон! – послышалось после занавеской.
По комнате пробежал ветерок, прозрачный тюль дрогнул.

Неравно дети крикуны,
Их хватают Пискуны!

- Кто именно там?
- Это я, Маленькая Пери!
- Ты живешь на крыше? – Аня приподнялась возьми локте, пытаясь разглядеть незнакомку.
- В принципе-то на крыше, так забегаю иногда погреться. Сие девятая квартира? А ты – девонюшка Аня, которая плачет, при случае пьет молоко, угадала?
- Отонудуже ты знаешь? – возлюбленная хотела сказать: «Ну, допустим», – наподобие Жаворонкова, но вовремя вспомнила, как мама ругала её из-за такие слова.
- Я всё знаю, благодаря этому что я – фея, но конец путаю, потому что Четвертушка. Меня так и зовут.
В конечном итоге-то Аня разглядела получи полу у батареи крошечную балеринку в белой пачке с веночком розовых цветов держи голове. Она вертелась, сиречь егоза, и напевала веселую песенку относительно непослушных ребятишек. Припев Ане никак не понравился.
- Выдумки! – она махнула рукой. – Охота вам какому-то Пискуну арестовывать шалунов с крикунами? Дети издревле шалят и… плачут по серьёзным поводам. В противном случае хочешь знать, никаких Пискунов невыгодный бывает!
- А вот и бывают! Порфироносец Пискун не выдумка – дьявол живет на нашей крыше! Трам-пам-пам! Возлюбленный сажает их в мешок!
- Кого?!
- Шалунов с крикунами, – балеринка закружилась, воздушное платьице засверкало блёстками.
- И… в чем дело? с ними делает? – упавшим голосом спросила Аня, посев на постели. Она (одним поверила Маленькой фее! Вишь и мама говорила…
- Не знаю, – легкомысленно отозвалась малышка, – Видать, ест. Я пойду, а то меня хватится пери Монпансье!
- Кто это?
- Старшая пери. Нет, она не злая, без усилий не любит, когда наш брат опаздываем к ужину. До свидания, любо было познакомиться!

Наступило будущее. Оно оказалось таким суматошным, как Ане некогда было прикинуть, приснилась ей Маленькая волшебница или нет? Сначала пришла Томуся Павловна и сказала, что Петя едва (ли) не поправился, а у неё непонятные хрипы, и не грех бы и что-л. сделать делать рентген. Потом приехал папусенька с ёлкой, и все забегали, закричали: «Ура! Давайте вынимать!» И даже вытащили из кладовки крестовину. А мама сказала: «Дайте папе передохший! Он устал с дороги, ему что в порядке вещей принять ванну и поужинать». В ту пору Петя с Аней сели почти ёлку на корточки и стали проводить рукой иголки. От них обдавало всем на свете: свежестью, лесом, морозом, снегом, смолой и посему-то мандаринами.
И тут Аня вспомнила!
- Ахти! – всплеснула она руками. – Этой ночной порой ко мне прилетала Четвертушка фея! Она живет бери крыше вместе с Королем Пискуном и феей Монпасье!
- А я где был? – расстроился Петя.
- Спал, якобы всегда.
- Ты же говорила, его матуха выдумала!
- Я ошибалась, – симпатия наклонилась к Петиному уху. – В кругу прочим, Пискун сажает шалунов в тара. Ещё плакс, но туточки я не верю – Маленькая волшебница могла перепутать, она весь путает, потому что косушка. Вот такая, смотри….
Аня показала, какого росточка была пери и добавила, что на ней было балетное платьице с атласными туфельками.
Петя задумался:
- Покамест прилетит, разбудишь?
- Конечно. Получай улице мороз, папина ёлка ледяная, отсюда следует, точно прилетит, чтобы обогреться.
- А куда их Пискун девает? Ну-кась, из мешка?
- Детей?
Петя кивнул.
- Волшебница сказала, он их… ест, – Аня пожала плечами. – Я безвыгодный верю. Представляешь, сколько пришлось бы сгрызть? Весь наш садик! Возлюбленный же лопнет!
- А я боюсь…
- Чему нечего удивляться следить за форточками. Мамашенька любит проветривать. Ты говорите: «Мы мёрзнем, у нас хрипы». Я равно как буду говорить.

Пока они шушукались, маманька с папой тоже кое-что такое? обсуждали. Мама вздыхала: «Обидно, Александр! Не представляю, как я им скажу?» Папусенька крутил головой: «Неприятная история». Папанюшка был большой и красивый, а маманя маленькая и тоже красивая. У неё были пепельные кудряшки, синие зыркалы и ямочка на левой щеке. Так это когда мама улыбалась. А в ту же минуту ямочки не было, потому-то что мама сидела печальная.
- Детушки, – папа откашлялся – наверно, простудился на своём объекте, – Тома Павловна сказала, что вам до конца не поправились, и… в общем, в (то она не советует бывать (побывать)… организованные мероприятия.
Петя с Аней переглянулись: папка говорил на каком-ведь странном языке, которого они невыгодный понимали.
- Послезавтра у вас билеты получи и распишись ёлку, но…
Мама сколько-нибудь не заплакала.
- Но ваш брат… Но мы останемся в домашних условиях! Пригласим Деда Мороза – я поуже договорился, – папа запнулся. – Положим, написал ему… по электронной почте, дьявол придёт.
- Вы только малограмотный расстраивайтесь! – мама обняла их и прижала к сиськи. – И ёлка у вас будет – как вам угодно, какую красавицу папа принёс, и Старичок Мороз с подарками…

Но Аня еще ревела, и по Петиным щекам текли горячие ручейки.

Ахти, не всё в жизни делается по мнению хотению! Уж не ехидный ли Король Пискун дунул в форточку и заразил их хрипучим ОРВИ? Капут два билета! Теперь Мишутка хорошенького понемножку читать Снегурочке «У Лукоморья», Жаворонкова – жечь в своём новом бархатном одежда, отгадывать загадки и получать призы, а они будут пребывать в пижамах, шерстяных носках и мешкать Деда Мороза! А у него столько ёлок, точно он наверняка забудет оборона них, устанет, потеряет код – и не придёт, не придёт!
Пропал Новичок Год!

Вечер прошел в слезах.
Аня всхлипывала, косясь держи форточку. Она помнила ради Пискуна: вдруг тот караулит ради окном, чтобы засунуть её в тюфяк? Петя шмыгал носом, обняв любый паровозик. Он выучил «Лукоморье» и вертеж зайчиков, который готовил скопом с Мишуткой, и что теперь?
Сновидение не шёл.
Мама заходила в детскую, гладила их ровно по головам, поправляла одеяло. Понтифик тоже заглядывал. Говорил: «Будет у вы ёлка! Подумаешь, дома! Я вы на следующий год… цифра билетов куплю. На полдюжины ёлок!»

Глава четвертая, в которой весь наряжали елку

Тем временем стёкла затянуло морозом. Всякий раз прозрачные и чистые, они покрылись серебряными узорами: мохнатыми веточками, бойкими завитушками и крупными игольчатыми снежинками. В комнате таким образом тихо, уютно. На Аниной тумбочке замигал ночничок с веселым пастушком. Где-в таком случае далеко, наверное, выше этажом заиграла кончерто гроссо.
- Динь-дон! – зазвенели колокольчики. – Динь-Бузан!
- Маленькая фея, ты? – Аня открыла зырки, прислушалась.
- Конечно, я! Ты, что такое? ли, спишь? Не понимаю, т. е. можно спать по ночам!?
- Семя же не феи, – Аня вздохнула.
- Безусловно, не феи. Ты, что-что ли, плачешь?! – малышка взмахнула крохотными ручками и… приземлилась около с пастушком. – Не вздумай! Теперь ночью Пискун охотится вслед за детьми. У него мешок в некоторой степени пуст. Я слышала, как пери Монпансье сказала ему: «Когда твоя милость отучишься от глупой привычки приземлять малышей в свой дырявый влагалище?» Хи-хи. Мы с феей Ириской проделали в его мешке высшая отметка дырок! Или шесть, малограмотный знаю. Я умею считать лишь до трёх, потому точно у детей всегда бывает три желания!
- Я приставки не- плачу…
Аня закрыла дыня ладошками:
- Мы не пойдём получи ёлку во Дворец, вследствие того что что у нас хрипы!
- Тра-ля-ля! – волшебница сделала несколько па, поправила пр веночек. – Что такое хрипы?
- Приколись!! – она размотала косынку, многократно и глубоко задышала.
- Как нелепо. У тебя там не хрипит, а булькает!
- Сие всё равно. Мы приставки не- пойдём на ёлку, представляешь?!
- Допустим и что? – Маленькая фея закружилась. – Устройте ёлку после этого. Ёлка там, где танцуют. Я танцую где угодно, значит, у меня всюду – ёлка.

Аня задумалась. Заманчивое утверждение. Ёлка у них есть, проказа тоже. Папа переписывается с Дедом Морозом, стало, он придёт, если без- перепутает адреса. Может, и подарки принесет.
- У нас в отлучке Снегурочки – у неё нет электронной почты, и папашка не может ей накатать. А что за ёлка не принимая во внимание Снегурочки!?
- Какие пустяки! Я прилечу чем Снегурочки! Ой…
Маленькая пери вспорхнула на ночник-завалюшка:
- Я придумала – мы все прилетим! Пери Ириска, фея Лимонные Дольки, пери Карамелька, Дон Зефир и даже если сама фея Монпансье – вона! У нас будет… Новогодний Маскарад Конфет!
Аня взвизгнула, подпрыгнула возьми постели:
- Петя, вставай! У нас закругляйтесь Бал Конфет!
- Где? – хриплым спросонок голосом полюбопытствовал Петя.
- Тогда! Ура!
- Тшш! – малышка пери прижала к губам тонкий палец. – Мы разбудим Пискуна. Дайте представиться, – она поклонилась. – Я Четвертинка фея. Вас, кажется, Петей зовут?
Онемевший Петя кивнул.
- Приятное номенклатура. И паровозик у вас красивый, только и остается? – не дождавшись согласия, симпатия перелетела на Петин паровозик. – Ёлку поставим в этом месте!
Маленькая фея показала для угол с игрушками.
- Осталось убедить фею Монпансье, – малышка сморщила носик. – Сие я возьму на себя.
- А коль скоро она не согласится?
- Согласится! Возлюбленная любит ходить по гостям! Тра-ля-ля, – Шкалик фея подпрыгнула и в туже постой оказалась на подоконнике. – Наша сестра прилетим без пяти двунадесять! А сейчас разрешите откланяться…
- Вам прилетите ночью?! – ахнула Аня.
- Ночным делом мы спим! – пробасил Петя.
- Глупости! Кто именно спит в новогоднюю ночь, далеко не получает подарков. И запомните: феи устраивают балы токмо по ночам! Всего хорошего!

Усовещевать пришлось не одну фею Монпасье, но и маму, которая сказала, ровно ёлки в детских не ставят – не более в гостиных, у телевизора. Они повисли для ней гроздьями: «Мамочка, дозволь!» Папа сделал строгое чухло: «А что, в самом деле? Поставим возьми телевизор искусственную. У детей повинен быть праздник!» – и засмеялся. «Ура! Клич!» – завопили Аня с Петей и поскакали изо комнаты в коридор. «Саша, а подарки?» – прошептала матерь. Он подмигнул ей: «Успеем», – и закричал:
- Неужели-ка не носитесь! Температуру набегаете. Идемте ёлку наряжать!

В помине (заводе) нет ничего красивее наряженной ёлки!
Голову) вы вытаскиваете из кладовки alias достаете с антресолей пыльную коробку, ставите получай стол, кладете рядом толстые пряжа с ножницами и осторожно – чтобы невыгодный разбить! – выкладываете из неё фонарики, розовые ожерелье, блестящую мишуру, бумажных и картонных белочек, зайцев, лисиц, раскрашенных золотисто-золотой и серебряной краской. Затем приходит черед стеклянным шарам, пирамидкам, колокольчикам. И только лишь после них кто-в таком случае взрослый с величайшей осторожностью достает со дна коробки колючий, исстеленный звёздами шпиль, и ватного Деда Мороза с потрёпанной бородой…
- Погодите! – замахала руками мамуся и кинулась к брошенному у вешалки пакету. – Чисто забыла! Я купила новые проказа…
- Мама-забываха! – Петя понесся вслед.
- Покажи, покажи!
- Смотрите, – возлюбленная достала из пакета педик шар с двумя тёмно-синими полосками, таковский же сиреневый, толстую еловую шишку в молочно-белом «снегу» и… маленького рыжего тигрёнка с любопытными зелёными глазками.
- Ой, махайрод(ус)! Разве бывают ёлочные тигры?!
- Бывают! – властно заявила Аня. – Тигр такое а животное, как заяц, просто-напросто… крупное.
- Хищное, – уточнил глава римско-католической церкви. – Подай-ка сюда сего тигра. Я его рядом с белкой повешу.
- Я малограмотный хотела покупать, а продавщица сказала: «Возьмите, время тигра всё-таки», – я и взяла. Ваша сестра Снегурочку забыли! И вон тетушка бусы криво висят….
Аня повесила Снегурочку близко с Дедом Морозом, Петя поправил четки, и тут папа скомандовал:
- Выключайте отсвет. Проверим иллюминацию. Ну-ка…
- Ёлочка, зажгись! Ёлочка, зажгись! – замирая сердцем, прошептала Аня.

Ёлка помедлила один момент, подумала, загораться ей для того этих ребятишек? – и вспыхнула разноцветными огоньками! Детишки запрыгали: «Зажглась!» Захлопала в ладоши маманюшка, а папа сказал: «Отлично получилось!»
Впоследствии все замерли. И стояли до второго пришествия-долго….
Как она переливалась! Ровно мерцали, отсвечивая блёстками, стеклянные, усыпанные серебром и золотом, мошонка! Как звенели колокольчики, сверкали колье, пылала жаром огненная суета, как мигали косыми глазками испуганные зайцы!
- Твоя милость не забыла? – Петя толкнул Аню в край.
- Тшш, смотри, не проболтайся! Головы) выпьем – и спать. Я буду подкарауливать…
- Чего это вы шепчетесь? – обняла их мам. – Давайте, к столу – у нас сегодняшний день праздничный ужин. Молоко отменяется!
Маман – волшебница! Отменила молоко и выставила получай стол целых три салата, Водан самый любимый – с кукурузой и крабовыми палочками, а кроме румяную курицу с картошкой и холодное, который нравился папе. Получи сладкое были торт, орехи и булочки со сливками!
- Пальчики оближешь! – пропыхтел объевшийся Петя. – А Старая калоша Мороз?!
- Ты и Деда Мороза хочешь сточить? – мама потрепала его после макушке. – Дед Мороз хватит завтра.
- С подарками?
- Дед Водка без подарков не ходит. Некто еще и под ёлочку сколько-нибудь подложит, вот увидите. Ужели, всё. Сейчас мультфильмы – и в ложе (сна). Проснетесь в Новом Году. А я с папой «Огонёк» посмотрим…
- Автор сегодня без лекарств, не принимая во внимание лекарств! – закружилась по комнате Аня. – Зато немного погодя мультиков будет тако-ое!..
Возлюбленная расхохоталась:
- Тако-ое!
Петя погрозил ей пальцем: «Ты аюшки??!» – но Ане было безлюдный (=малолюдный) остановиться. Она била ножкой, вроде настоящая балерина, и порхала, делать за скольких Маленькая фея на подоконнике.
- Смех в глаз попала!
- Смешинка-кристаллик, – фыркнул, не выдержал Петя и уселся предварительно телевизором: ему нравились рисованные мультики «Новогоднее путешествие» и «Сказка о Снегурочке».

Аюшки? же будет?! Что а будет?
Никто не знает, что-что будет! Знают только мелюзга – Аня с Петей!

Со всех сторон, со всех сторон
Неестественный звон:
«Динь-дон! Динь-господин!»

Ушки на подушке, глазки получи и распишись макушке –
притворяются, что спят, ждут, яко феи прилетят!

Скоро, во всю мочь без пяти! Горит огоньками ёлка, падают ради окном снежинки, качаются фонари, приставки не- спит медуза по имени Женщина, не спят шесть этажей ошуюю. Ant. справа и восемь – справа, трещат и взмывают в тёмное арша петарды – салютуют в честь Нового Годы!
- Вдруг не прилетят? – поднимает голову Петя.
- Прилетят! Симпатия обещала…

Верьте обещаниям – и они сбудутся!

Лидер пятая, в которой все, начиная Луну, танцуют вальс

Динь-Танаис! Спустится хрустальная лестница, зазвенят колокольцы, забьют барабаны, заиграет дудка: «Скорей под ель!»

- Вот так клюква, дети! – приветливо сказала незнакомая волшебница, одетая в длинное кружевное туалет, украшенное разноцветными леденцами. В руках у неё был веерочек с нарисованными попугайчиками. Они хлопали глазками, вроде живые! – Вы готовы к Балу?

«Это возлюбленная!» – прошептал Петя. Аня кивнула: «Фея Леденцы!»

- Готовы…

- Очень хорошо. Малышка! – симпатия повернулась к окну, взмахнула амфитеатром. – Зови всех! Время пришло! Новогодний Вечер Конфет начинается!
Маленькая пери вспорхнула на подоконник, постучала после стеклу, и тут же по части возникшей откуда-то прозрачной лестнице начали падать, весело щебеча, фея Ириска в колпачке с фантика конфеты «Кис-кис», волшебница Карамелька в хрустящем платьице и пери Тянучка, за которой тянулся высокий шлейф, на нём сидели голуби и ворковали. Вслед за ними шли важный Танаис Зефир в бело-розовом камзоле, пери Лимонные Дольки в жёлтом костюме с сахарной опушкой смену) воротника, три гномика в полосатых брючках в лямочках и много разного конфетного народа, о котором Аня с Петей от жилетки рукава раньше не знали.
Весь век кланялись друг другу и занимали места около ёлкой. Круглолицый дирижер взмахнул палочкой, Таблетка-оркестр заиграл веселую полечку, и проделка, висевшие себе спокойно для ветках, стали вдруг подтанцовывать:

В этот вечер – только свечи,
В какие-нибудь полгода блёстки, конфетти!
Эй, закадычный друг! Мы рады встрече!
К нам возьми ёлку приходи!

Приходите к нам, зверюшки -
Зайцы, тигры и слоны!
Аж мягкие игрушки –
Все сверху бал приглашены!

Надевайте колье, банты,
Запевайте раз-сам-друг-три!
Ну-ка гряньте, музыканты,
Ти-ли-ли истинно ти-ли-ли!

- Зачем же вы сидите? – улыбнулась им волшебница Монпансье, взмахнула веером – однова! – и на Ане оказалось длинное бархатное форма, усыпанное бусинками, бисером и снежинками. Двуха! – и на Пете – костюм пажа с белым воротником и золотыми пряжками получай туфлях. Три! – и Петя с Аней превратились в крошечных человечков.
- Ой! – вскрикнула Аня.
- Ничегошеньки себе, – степенно удивился Петя.
– Неважный (=маловажный) пугайтесь, – ласково сказала главная пери. – Бьют часы, слышите? Сие идёт Новый Год. Давайте отплясывать!
- Тра-ля-ля! – закружилась Четвертушка фея, вспорхнула на ёлку. – Я безвыездно время танцую! У меня полный год – Новый Год!
- И у меня! И у меня! – засмеялись Ириска с Карамелькой, повисли в золотой мишуре, уселись сверху неё и стали раскачиваться, якобы на качелях.
- Музыканты, вальсок! – объявила фея Монпансье, подала руку Дону Зефиру, и они вошли в среда.
- Тур вальса, госпожа! – поклонился им танцев).
Конфеты, пажи, гномики шелковица же повскакивали с хрустальных стульчиков, завертелись, напевая: «Падам-падам-падам-пам-пам!» Аня подхватила Петю, бусинки засияли.

Гремела суинг, дрожали игрушки на ёлке, звенели колокольчики, хрустел почти ногами рассыпанный феей Лимонные Дольки сладкое золото, похожий на снег.

- Новомодный Год! Новый Год! – Шоколадная пери взлетела на шпиль, зажгла бенгальский искра, искры взметнулись в небо – да что ты, да! Дети подняли головы и увидели на смену скучного потолка высокое звездное арша, а на нём Луну, которая безграмотный висела спокойно, как в старину, а весело кувыркалась в редких сиреневых облаках.
- Пломбир! – забегали у столиков гномики, в руках у них появились фарфоровые вазочки. – Морозный лимонад!
- Нам нельзя, – расстроилась Аня. – Автор этих строк болеем…
- Глупости! – подмигнула ей пери Ириска. – От нашего мороженого точию поправляются!
- Здорово, – Петя словно по мановению волшебного жезла уселся на маленький стульчик. – Дозволяется две порции?
- В два раза быстрее поправишься! – придвинулась к нему Карамелька. – Люблю фруктовое, а твоя милость?
- А я пломбир.
Пока все ели пломбир и пили лимонный лимонад, главная волшебница достала что-то с ридикюльчика и незаметно положила подина ёлку. Маленькая фея хихикнула. «Это малафья! – шепнула ей волшебница Монпансье. – Не проговорись! Твоя милость известная болтушка». «Буду умалчивать, как золотая рыбка!» «То-так!»
- А где Король Пискун? – ни с того, ни с сей вдруг громко спросил Петя.
Регулы засмеялись.
- Глупый старик! Был добрым волшебником, а около старость… свихнулся! – Дон Фавоний вытер руки платком. – Решил переобучиться в злодеи. Ха-ха!
- Спирт дал слово, что в Новом Году оставит эту затею и перейдёт в вегетарианство, – сказала главная волшебница. – И я ему верю.
- Мы ему верим! – закивали колпачками гномики.
- (само собой) разумеется, оставит – мы спрятали его пентюх в слуховое окошко! – запрыгали Ириска с Карамелькой.
- Ахти, вы шалуньи! – покачала головой волшебница Монпансье. – Музыканты, туш! Будем репетир фанты. Каждые покажет своё навык. За это он получит награда.
- Я сыграю на дудочке!
- А я покажу подходы!
- Я расскажу про Лукоморье, – поклонился фее Петя.
- Станцую полечку!
- А я, – растерялась Аня – до сих пор уже разобрали! – Я… нарисую для окне Снегурочку!
- Отлично! Видишь тебе волшебные мелки.
- А точно сделаете Вы, фея Леденцы? – любезно поинтересовался Петя, которому нравилось аминь волшебное.
- Я придумаю Главную Сказку, – улыбнулась ему волшебница.
- Про что?! Про что-что? – облепила её малышня. – Насчет что она будет?..
- Ваша милость узнаете об этом завтрашний день, – главная фея взмахнула полукругом, попугайчики пискнули: «Завтр-Итиль!»

Кто знает, что полноте завтра? Никто не знает! Знают лишь только дети – Ани, Коли, Пети, Павлики, Наташи! Миши, Даши, Саши…

Будущее будет Новый Год – чисто!

Татьяна Синцова, befine.ru