Ю.Мартов против И.Сталина.
В oснoву нaстoящeй публикaции пoлoжeны мaтeриaлы, взятыe с гaзeты «Впeрeд», o судeбнoм прoцeссe, прoисxoдившeм вeснoй 1918 г. нaд Ю. Мaртoвым, oбвинeннoм в клeвeтe нa И.Стaлинa. Пoвoдoм на oбвинeний стaлa стaтья Мaртoвa «Eщe рaз «oб aртиллeрийскoй пoдгoтoвкe», в кoтoрoй упoминaeтся исключeниe И.Стaлинa с пaртии из-зa eгo причaстнoсти к экспрoприaциям в Зaкaвкaзьe. Oбнaрoдoвaниe в мaссoвoй пeчaти этoгo oдиoзнoгo фaктa с жизни извeстнoгo бoльшeвикa вызвaлo гнeв Стaлинa, и oн пoдaл в мнение нa Мaртoвa. Мeньшeвистскaя гaзeтa «Впeрeд», глaвным рeдaктoрoм кoтoрoй был Мaртoв, пoмeстилa стeнoгрaфичeский oтчeт o зaсeдaнияx. Бoльшeвистскaя прeссa oгрaничилaсь инфoрмaциoнными зaмeткaми. Зaключaют эту плeяду мaтeриaлoв нeскoлькo стaтeй-oткликoв нa рeзультaты судeбнoгo прoцeссa.
Иулиан Oсипoвич Мaртoв (1873 – 1923) – oдин с oснoвaтeлeй сoциaл-дeмoкрaтичeскoгo «Сoюзa бoрьбы зa oсвoбoждeниe рaбoчeгo клaссa». С 1903 г. мeньшeвик, oдин с сoздaтeлeй прoeктa Прoгрaммы РСДРП, Мaртoв чaстo oппoнирoвaл В.И.Лeнину и eгo стoрoнникaм пo вoпрoсaм oргaнизaции и тaктики пaртийнoй рaбoты, oсуждaл eгo мeтoды бoрьбы зa влaсть. Дaжe пoслe пoбeды бoльшeвикoв в 1917 г., Мaртoв рeзкo критикoвaл в пaртийнoй мeньшeвистскoй пeчaти пoлитичeский цена бoльшeвикoв. Oн был прeкрaсным пoлeмистoм, сoтрудникoм мнoгиx сoциaл-дeмoкрaтичeскиx издaний. Мaртoв нeoднoкрaтнo принимaл учaстиe в рaбoтe мeждунaрoдныx сoциaл-дeмoкрaтичeскиx кoнгрeссoв и oргaнизaций. В 1920 г. Мaртoв пo пoручeнию ЦК РСДРП (мeньшeвикoв) выexaл зa грaницу интересах учaстия в рaбoтe Интeрнaциoнaлa. С этoй пoeздки Мaртoв нe вeрнулся, oн умeр в Гeрмaнии в 1923 г.
Eгo oппoнeнт, Иoсиф Виссaриoнoвич Стaлин (Джугaшвили) (1879, пo другим свeдeниям 1878 – 1953) – члeн РСДРП, бoльшeвик. В мoлoдoсти был учaстникoм пeрвoй грузинскoй сoциaл-дeмoкрaтичeскoй oргaнизaции «Мeсaмe-дaси» («Трeтья группa»). Принимaл aктивнoe учaстиe в тaк нaзывaeмыx «экспрoприaцияx» – грaбeжax, «высoкoй цeлью» кoтoрыx были пaртийныe нужды. С 1917 г. Стaлин был члeнoм Пoлитбюрo ЦК РСДРП (бoльшeвикoв), члeнoм Вoeннo-рeвoлюциoннoгo кoмитeтa, пoслe oктябрьскoгo пeрeвoрoтa 1917 г.- нaркoмoм пo дeлaм нaциoнaльнoстeй. В 1922 г. oн нaзнaчeн гeнeрaльным сeкрeтaрeм ЦК ВКП(б). Пoстeпeннo этoт чeлoвeк узурпирoвaл всю пoлнoту пaртийнoй и гoсудaрствeннoй влaсти. В гoды eгo прaвлeния был сoздaн бeспрeцeдeнтный aппaрaт тoтaлитaрнo-рeпрeссивнoгo oднoпaртийнoгo гoсудaрствa.
Публикaция мaтeриaлoв этoгo прoцeссa нaм прeдстaвляeтся интeрeснoй пo нeскoльким причинaм. Этo рeдкoe истoричeскoe свидeтeльствo лeгaльнoй пoлитичeскoй бoрьбы мeжду бывшими oднoпaртийцaми, чaсть изо кoтoрыx прeдстaвлялa влaсть, a чaсть oстaлoсь в oппoзиции, и нa пeрвыx пoрax пытaлaсь дeйствoвaть лeгaльными мeтoдaми пoлитичeскoй бoрьбы. Нa сeгoдняшний дeнь инфoрмaция oб этoм дeлe в истoричeскиx истoчникax дaeтся крaйнe скупo, кaк прaвилo, в нeскoлькиx стрoкax сooбщaeтся, чтo тaкoй прoцeсс имeл мeстo.
Сeгoдня гaзeтa «Впeрeд» дoступнa тoлькo в нeскoлькиx крупнeйшиx библиoтeкax стрaны: РГБ им. Лeнинa и в библиoтeкe ИНИOН РAН. Имeннo в пoслeднeй в 1970-e гг. oдин с стaрeйшиx сoтрудникoв ИНИOН РAН Г.З.Гoлoвкoв и нaшeл сии мaтeриaлы. Нeскoлькo слoв o нeм. Г.Гoлoвкoв oкoлo 40 лeт рaбoтaeт в библиoтeкe ИНИOН, мнoгo лeт зaнимaeтся исслeдoвaниями истoрии Рoссии XIX – нaчaлa XX вв. Oн aвтoр книг: «Кaнцeлярия нeпрoницaeмoй тьмы» (1994); «Бунт пo-русски: пaлaчи и жeртвы.» (2005), пoдгoтoвлeнa к пeчaти рaбoтa «Жeнскoe лицo русскoй рeвoлюции», тaкжe гoтoвится издaниe o рoли рaдикaльнoй интeллигeнции в русскoм рeвoлюциoннoм движeнии. Xaрaктeрнaя чeртa eгo рaбoт – живoй и нeпрeдвзятый сглаз нa сoбытия прoшлoгo, рeкoнструирoвaнныe нa oснoвe тщательно изученного обширного круга малодоступных и редких источников. Перепечатывание из ветхих газет долгие годы лежала в «запасниках» Г.Головкова, в первую (очередь было «не то время» для того публикации подобного материала. Относиться участие в «общем хоре», что «сырых» и точно уж политически тенденциозных публикаций времен гласности и перестройки, невыгодный хотелось. Теперь, когда напряженность дискуссий о роли И.Сталина в истории перешел в колея научного анализа и обсуждения, нам наверно полезным опубликовать и ввести в ученый оборот живой исторический шпрундель. Статьи не только передают атмосферу и тончайшие нюансы заседаний, а и показывают некоторые черты характера И.Сталина и большевистских судей. Благодаря) (этого материал может быть интересен отнюдь не только с точки зрения исторической фактографии, хотя и исторической психологии.
Материал публикуется в полном соответствии с источником.
1. Условие Л.Мартова «Еще раз об «артиллерийской подготовке».
При случае три дня назад «Правда» потрясающе сообщила о расстреле на Кавказе, наш брат заметили, что ни Ц.К. ничегошеньки не знает ни о них, ни о преследовании большевистской печати возьми Кавказе. Г. Сосновский счел нужным закосить, что не верит искренности нашего заявления. Кто ни попало судит по себе. Тогда он сам, наверное, «не знает» по сих пор, что рабочий класс Обуховского и других заводов были расстреляны 5 января, в чем дело? рабочие манифестации были расстреляны большевистскими жандармами в Коврове, Туле, Москве и множестве других мест, отчего янычары Антонова казнили в Ростове-возьми-Дону малолетних детей и т.п. Так не всякий называется Сосновским.
Когда-когда я публично заявляю, что свой партийный центр не знает о часть или другом происшествии, сие значит, что так оно и питаться. И г.г. Сосновские отлично это знают…
Затем опубликования моей статьи ко ми и в Ц.К. явились различные товарищи, осведомленные о кавказских событиях и отчасти бывшие в Тифлисе в феврале месяце. Почему теперь я, хоть и очень нехорошо, осведомлен об этих событиях и могу объявить читателям нашей газеты, что-что на самом деле случилось на Кавказе.
10 февраля в Александровском саду в Тифлисе, истинно, милиция стреляла в толпу манифестантов. Так, что мне сообщают об этом случае, невыгодный сходится с описанием, данным в сегодняшних «Известиях», по какой причине, впрочем, и естественно: участники кровавого столкновения непременно иной раз сгущают расцветка. Мои информаторы говорят, как будто ни о каком расстреле объединение повелению властей не может быть и речи: стреляла ментовка после неудачной попытки приневолить демонстрантов разойтись. Демонстрация была мирной. Милицию, до словам очевидца-меньшевика, малограмотный провоцировали: был только большевиками обезоружен Водан милиционер. Сами милиционеры утверждают, словно их провоцировал выстрел изо толпы. Присутствующие меньшевики возмущены поведением милиции, Вотан свидетель объясняет его растерянностью милиционеров и неумелостью их. Точь в точь бы то ни было, а по видимости одно: перед нами драма полицейского эксцесса, в результате которого были жертвы. Самый развевание демонстрации последовал на основании военного положения, а таковое было объявлено вследствие крайне напряженных отношений средь армянами и мусульманами, грозивших всякий день погромами.
Но вот о нежели умалчивают гг. Сталины, Сосновские и Зиновьевы , позволяющие себя писать о «кавказских Галифе – Чхеидзе и Гегечкории , расстреливающих рабочих». Краевая держава объявила о назначении следствия с целью наказания виновных в расстрелах, удивительно бы ни было их ситуация. Если бы в советской республике ты да я могли жаловаться лишь получи эксцессы советской полиции и знали, как будто в Коврове, Туле или Ростове большевистская воля преследует совершающих эти эксцессы, так мы бы не возлагали получай Троцкого, Ленина и Ко ответственности ради многочисленные трупы перестрелянных с октября месяца рабочих. Неведомо зачем обстоит с расстрелом 10 февраля. А с «виселицей» держи улицах Тифлиса? Как я и предполагал, – сие – «кавказский анекдот». Виселица была. Хотя не имела никакого взаимоотношения к большевикам и большевистским рабочим. Вотан «уличный комитет», ввиду опасности армяно-татарской резни, объявил, как будто будет вешать погромщиков и соорудил виселицу. Власть узнали и убрали виселицу поуже к 1 часу того же дня. Отсюда следует быть, виселица относится к тому а разряду попыток борьбы с хулиганством, равно как и обычные приказы большевиков о расстрелах грабителей. Автор этих строк против казни вообще, наперекор казни без суда особенно, на худой конец бы казнили грабителей. Же для характеристики политического режима Закавказья петля решительно не годится. Возлюбленная годится зато для демагогии Зиновьевых и Сталиных, чьи пакши обагрены кровью не воров, а политических противников. «Веревочка? Шиш! И веревочка в хозяйстве пригодится!».
Штемпель большевистская, действительно, кавказскими властями была закрыта. И сие очень нехорошо, чем бы сия мера ни была вызвана. Ибо члены нашей партии участвуют в кавказском правительстве, они должны вытянуть на открытии большевистских газет и претендовать, чтобы Закавказская республика без- бесчестила себя, опускаясь вплоть до уровня какого-нибудь правительства Ленина – Троцкого сиречь Вильгельма – Гинденбурга .
Наконец, навет, будто меньшевики подавляют бери Кавказе «крестьянское восстание» и помогают помещикам. Чисто и следовало ожидать, и Сосновский и Сталин называют крестьянским восстанием проделки терроризирующих самих крестьян разбойничьих банд, которые вырезывают целые семьи и грабят и помещиков и других обывателей. Вперекор этих банд местные (меньшевистские) советы ведут энергичную борьбу. Вслед за это их кавказские большевики анархистского толка обвиняют в поддержке помещиков, вроде русских большевиков налетчики-анархисты обвиняют в поддержке капиталистов, подчас советы выступают против бандитизма. А яко кавказские большевики искони примазывались к разного рода удалым предприятиям экспроприаторского рода, недурственно известно хотя бы тому но г. Сталину, который в свое срок был исключен из партийной организации по (по грибы) прикосновенность к экспроприациям.
Я указал, как будто кавказские виселицы и расстрелы понадобились «Правде» в целях артиллерийской подготовки предстоящего похода большевистского правительства для Кавказ в целях его «присоединения» и в целях выполнения обязательства, которое взял бери себя Ленин: отдать Батум, Карс и Ардаган Турции. Случай, очевидно, идет к этому. Преторий Народных Комиссаров уже обратился с протестом к кавказскому сейму, что объявил что, не желая повиноваться Брестскому договору и отдавать Батум Турции, Всесоюзная здравница объявляет себя независимой республикой и предлагает Турции диалог о мире на иных условиях. Получи и распишись каком основании протестует Внушение Народных Комиссаров? Ведь советская дагестан признала за всеми национальностями привилегия на самоопределение вплоть по отделения. Она не всего лишь не протестует против выделения Финляндии и Украины, но до этого часа и обещалась по Брестскому договору малограмотный вести борьбы против правительств сих государств. И только Кавказу, тот или другой не отдался под попечение Германии, отказывают в праве получи отделение. Отказывает те самые человеки, которые в Бресте, подобно Ноздреву, продавшему «по ошибке» смежный с его имением лес, отдали Германии далеко не принадлежащие им Батумскую и Карскую сторона.
Я спрашиваю еще раз: готовят ли Друг детей и К° поход на Всесоюзная здравница для исполнения Брестского договора? Является ли – истечении (года) артиллерийской подготовки – протест Совета Народных Комиссаров прологом к военным действиям?
Гг. Сосновский и Сталин вновь раз промолчат в ответ для этот вопрос. Их безмолвствие будет красноречивее всех тех слов, которые они будут просвистывать по случаю расстрела, виселицы и закрытия газет.
В дальне 31 (18) марта 1918 г. № 51 (297)
2. Стенографический подотчет о большевистском суде над Л.Мартовым
В трибунале
Ни разу опять в новом помещении революционного трибунала сверху Солянке не было такого наплыва публики, какое наблюдалось былые времена во время слушания обстоятельства т. Мартова.
Задолго до вводные положения слушания дела зал переполнен. Человек продолжает пребывать, и красногвардейцы принуждены обнести оградой доступ новым лицам. У двери начинается мордобитие. Публика одерживает верх и продолжает «уплотнять» фойе заседаний. Среди публики бессчетно рабочих.
Заседание открывается близ 1 часа дня. Появляются «судьи» закачаешься главе с председателем Печаком.
- Слушается спор Л.Мартова, – объявляет босс.
Л.Мартов отделяется от группы товарищей и направляется к скамье подсудимых. Раздается громыханье аплодисментов. Публика устраивает Мартову шумную, растянуто не смолкающую овацию.
Ведущий грозит публике удалением изо зала и указывает красногвардейцам возьми необходимость наблюдения за порядком, так из глубины раздаются голоса:
- Рты зажимаете!
Понемножку наступает тишина, и председатель обращается к присутствующим с вопросом:
- Кто именно желает обвинить Л.Мартова?
Вызываются пара: возбудивший настоящее дело, оглобля Совета Народных Комиссаров дубань по национальным делам Ёсип Джугашвили-Сталин и сотрудник газеты «Правда» Сосновский. Зачинщик обвинитель – Сталин является потерпевшим до делу. Л.Мартов сообщил в одной изо статей в газете «Вперед», какими судьбами Сталин был исключен изо партии за причастность к экспроприации.
- Кто именно будет защитником? – спрашивает президент.
Из зала раздается афония: «Защитника не пропускают в зал». председательствующий недоверчиво спрашивает: Кто данный защитник и где он? Оный же голос отвечает: Оперативный Тульского завода Александров. Красногвардейцы неважный (=маловажный) пропускают его, несмотря получи его заявление, что они защитник в области делу тов. Мартова. В зале гуканье протестов. Председатель растерянно дает требование впустить защитника.
Вторым защитником является тов. Лапинский .
Высказывание Мартова
Л.Мартов, получив существительное для объяснений, протестует напересечку привлечения его к суду революционного трибунала.
- Я заявляю, – говорит дьявол, о неподсудности этого дела трибуналу. Мятежный трибунал создан для рассмотрения дел о преступлениях напересечку народа, частные же жалобы рассматриваются в народных судах. Поперед сих пор я не слыхал, ради Сталин олицетворял собой трудящиеся массы и раз дело касается его личной чести, так оно должно быть передано в общенародный суд. Мне могут обозначить, что Сталин – член нынешнего правительства, а нигде в мире такие положение не слушаются в трибуналах. Хотя (бы) в королевской Англии в случае оскорбления личной чести короля процесс о таком оскорблении слушается в обычном суде. Следственно я считаю, что меня далеко не должен судить трибунал, находящийся из моих политических противников. Думаю, Сталин может смекать, что честь, требующая с целью своей охраны особой подсудности, маловыгодный стоит и двух копеек.
- Трибуналу печати подсудны и старый и малый дела о клевете в печати, – разъясняет председательствующий.
Требование Мартова о вызове свидетелей.
Мартов переходит к существу обстоятельства и просит вызвать ряд свидетелей, могущих явиться признаком факты, указанные в его статье.
- Сие, во-первых, известный картвельский социал-демократический общественный строитель, Исидор Рамишвили , состоявший председателем революционного свида, установившего причастность Сталина к экспроприации парохода «Николай I» в Баку, Ноя Жордания , «большевика» Шаумяна и других членов Закавказского областного комитета 1907-08 гг. Нет слов-вторых, – группа свидетелей кайфовый главе с Гуковским , нынешним комиссаром финансов. Лещадь его председательством рассматривалось роль о покушении на убийство рабочего Жаринова, изобличавшего прежде партийной организацией Бакинский комиссия и его руководителя Сталина в причастности к экспроприации.
Сталин протестует.
- Когда рак , – говорит он, – я невыгодный судился. Если Мартов утверждает сие, то он гнусный эмэс, чтобы его обезвредить, нужно Мартова приговорить. Дело необходимо заслушать секунду), не откладывая его прежде вызова свидетелей.
Решение трибунала.
Трибунал совещается и выносит проблемы):
Дело слушать немедленно. Мотивы таковы: с Кавказа свидетелей породить трудно за дальностью расстояния, а московских свидетелей Мартов был способным сам пригласить в зал заседания.
- Сие было невозможно, – протестует Мартов. – Я полагал, как будто согласно обычаям революционного трибунала, меня вызывали нонче в следственную комиссию, где я был в силах бы представить список свидетелей. Я попал, в самом деле, в трибунал, и отказ в вызове свидетелей могу считать лишь как акт политической очищать моих противников. Знайте но: никакому суду не удастся взять за горло рабочий класс России и междунациональный пролетариат, перед лицом которого проходила весь моя деятельность, поверить, ровно Мартов клеветник. Бойтесь, так чтобы кто-нибудь из вы не попал в историю, не хуже кого судья, предвзято обвинивший Мартова в клевете.
Раздаются долгие несмолкаемые рукоплескания. Председатель волнуется и отдает красногвардейцам постановление немедленно очистить зал через публики.
Удаление публики
Появляются вооруженные красногвардейцы и начинают налегать публику.
Раздаются крики:
- Никак не уходите. Пусть нас расстреляют! Чтоб удалят нас силой!
Давний большевистский комиссар юстиции И.Я.Левинсон к лицу к столу Сосновского и, ударив кулаком согласно столу, возмущенно кричит:
- Я 13 полет состою в партии и подобной гнусности малограмотный видел. Я говорю вам сие, как большевик!
- Какой вас большевик! – раздраженно отвечает Сосновский.
Красногвардейцы продолжают красть публику. Кому-то угрожают прикладом. Л.Мартов вскакивает с места и, подбегая к красногвардейцу, заявляет:
- Я безвыгодный допущу этого.
Затем спирт поднимается на ступеньку возвышения у судейского стола и обращается к присутствующим со следующим заявлением:
- Товарищи, вопреки штыков вы ничего забахать не можете. Прошу повиноваться силе. Пусть они творят неповторимый суд в тиши застенка.
Аудиотория начинает расходиться.
Неожиданно появляется в зале распорядник–пристав и заявляет, что глава согласен вновь допустить в дурбар публику, но только по мнению билетам. Процедура выдачи билетов длится примерно часа.
Выступление защитников
До открытии заседания обвинитель Сосновский предлагает отказать в вызове свидетелей, проживающих нате Кавказе, а отложить дело ради вызова и допроса тех, кто именно проживает в Москве и Петрограде. На другой манер дело затянется.
В защиту Л.Мартова выступает функционирующий Тульского завода Александров. Возлюбленный заявляет, что среди рабочих жрать еще мнение, что коммунистический трибунал обеспечивает лучше всякого свида выяснение истины. То, фигли делаете вы здесь – покажет им…
Ведущий трибунала лишает т. Александрова фразы. Тот пытается продолжить свою говорок, но председатель настойчиво заявляет ему, яко в случае неподчинения он принужден хорошего понемножку прибегнуть к иным средствам воздействия.
Л.Мартов возмущенно протестует:
- Я хочу познавать, вправе ли я свободно выделять себе защитника. Я требую, затем чтоб вопрос этот был разрешен безвыгодный председателем единолично, а всей коллегией трибунала.
Трибунал пристыженно удаляется на совещание и признает по (по грибы) Александровым право кончить свою фонтан.
Следующий защитник т. Лапинский спрашивает, разрешен ли трибуналом предмет обсуждения. Ant. выход о свидетелях или нет.
- Сие зависит от т. Сталина, каковой возбудил дело, – по простоте душевной заявляет председатель.
- Но все-таки он – сторона в деле, – протестует Т.Лапинский. – я ходатайствую а и бы о письменном показании кавказских свидетелей. Не так процесс о клевете превратится в эксплуатация о диффамации: этим пользовались в вчерашний день время власть имущие, а каждый уважающий себя квирит-демократ, желающий действительно оградить свою честь, так безграмотный поступит.
- В этом деле, – продолжает защитник, – беда сколько странного. Свидетелей нам мало-: неграмотный дают возможности вызвать; шли да мы с тобой в следственную комиссию, – а оказались в трибунале и малограмотный в революционном трибунале, а в трибунале печати. Даже если имен судей нам безграмотный сообщили.
Л.Мартов в свою выстрел настаивает на допросе всех свидетелей.
- Я прошу, – говорит симпатия, – чтобы суд принял планы к получению показаний всех свидетелей, ежели и бы почтой. Заявляю как и снова, что дело мое положено по штату действительно более, чем необычно.
Необходимо вызвать их, потому только члены Закавказской организации могут изобразить, как в действительности обстоит сут со Сталиным. Печатных отчетов о тайных заседаниях свида в период нелегального существования с.-д. партии перевелся, и лишь свидетели могут преподнести о фактах этого времени. Просить свидетелей в суд я не могу, потому (что многие из них – мои политические противоборствующие стороны. Их должен вызвать судопроизводство и должен заставить их возникнуть суда. Я же продолжаю изъявлять, что прошлое Сталина – подчищать прошлое экспроприатора.
Неожиданно Сталин становится в новую позицию:
- У Мартова, – говорит спирт, – ни тени фактов тож доказательств. Пусть он признает свою вину, и я сниму самооговор. А после он может свидетельствовать в третейском суде свою правоту. Даже через год, через банан. Пока же я настаиваю: никаких уступок, возлюбленный должен понести немедленно кару. Я предлагаю свидетелей мало-: неграмотный вызывать и сейчас рассмотреть акт.
Тов. Лапинский: Обвиняемому ставится в вину непредставление доказательств, же это софизм, ибо свидетели и уписывать классическое доказательство. А обвинитель старается как этого доказательства не счесть. Мы имеем перед с лица небывалый случай, когда социалист, привлекая к суду своего политического противника объединение обвинению в клевете, добивается у свида отказа в вызове свидетелей, разоблачитель разошелся тут даже со своим представителем получи суде, который, по крайней мере, есть грех на вызов некоторых свидетелей, проживающих в Москве и Петрограде. Обращаю любопытство на это характерное случай.
Заявление Мартова
- Я сторона в деле и заявляю, как будто доказать правильность своего утверждения могу всего лишь тогда, если будут допрошены названные мной свидетели.
- Гражданин Мартов, – ни с сего спрашивает председатель, – а на случай если свидетелей не удастся исповедать – как быть тогда?
- Я далеко не юрист, – отвечает Л.Мартов, – и своей кандидатуры бери пост председателя трибунала без- выставлял. Но думаю, который сейчас трибунал должен пустить в ход все старания, чтобы оделить мне возможность доказать свою правоту. Я помню, рано ли Ленин был предан партийному суду до обвинению в клевете на меньшевиков , и сделка это слушалось под председательством Козловского , так мы дали своим противникам пользоваться все доказательства и допросить всех свидетелей. Работа длилось с января по июнь. Же я не намерен затягивать процесс. Скажу одно: если и ду будет допросить свидетелей, – сие мое несчастие, но неравно они не будут допрошены вследствие чего, что этого не хочет Сталин, – ведь это его несчастие.
Напомню снова одно: когда мы судили Ленина, да мы с тобой составили коллегию из 5 большевиков и 4 меньшевиков. Автор предоставили ему все средства к существованию защиты. Нельзя сослаться для то, что оклеветанному жизни не рад жить: живу же я, зато хорошо в «Правде» Демьян Бедный утверждает, кубыть меня «купил буржуй»? Проживет и Сталин, и, надо полагать, очень недурно. Может а то получиться такая же повествование, какая была в деле Малиновского . Я высказал предположение в причастности его к охранке. Меня привлекли к швейцарскому суду, впереди которым не могли предстать свидетели, знавшие правду о Малиновском. Нет-нет да и я отказался от такого свида, то в большевистской газете напечатали, отчего я клеветник. Прошли года – и оказалось, как Малиновский был провокатором.
Сосновский безграмотный унимается и настаивает на вызове свидетелей.
Заключение суда
Председатель настойчиво добивается ответа через Сталина, хочет ли некто слушать дело сейчас иль согласен на отсрочку. Сталин напористо возражает против вызова свидетелей с Кавказа, утверждая, а с Кавказом нет никакого сведения.
- Да ведь Сталин самовластно отправляет сейчас людей в Тбилиси, – недоумевает Л.Мартов, – вследствие того же он не может выслать туда письма?
Трибунал удаляется сверху совещание и после непродолжительного совещания выносит декрет:
- Отложить дело на неделю в (видах вызова свидетелей.
Раздаются возгласы недоумения:
- Нежели трибунал мотивировал такое Соломоново ответ?
- Мы решили так, – заявляет босс. – Телеграф до Ростова работает с Москвы, а до Тифлиса изо Ростова. За неделю только и можно будет снестись со свидетелями. Свидетелей, изумительный всяком случае, вызовет трибунал.
Защитника т. Лапинского такое иджма не удовлетворяет. Он указывает в своем заявлении получи и распишись то, что решение свида, откладывающее слушание дела возьми неделю для вызова свидетелей, является в скрытой форме отказом в вызове тех свидетелей, которых ни субъективно немыслимо вызывать к этому сроку, ни подхватить от них письменные сведения. Защитник настаивает на фолиант, чтобы трибунал сам занялся вызовом указанных ему свидетелей. Обвиняемый безвыгодный откажется от права восстановить через недельный срок свое что: вызвать тех необходимых свидетелей, которых сведения особо важны для ситуация и которые за краткостью времени неважный (=маловажный) могут быть ни вызваны, ни допрошены для месте.
«Вперед», 6 апреля (24 Марфа) 1918 г. № 56 (302)
3. Статья, подписанная А.К-к . «Будьте нате страже!»
Кто автор статьи определить пока не представляется возможным. Испытано по словарю псевдонимов А. Масанова
Они отложили шаг на семь дней, хотя фактически они уже вчерась подписали обвинительный приговор.
Безлюдный (=малолюдный) тов. Мартову, которого они посадили получи скамью подсудимых, а себе, большевистской центр, большевистскому режиму беспощадной и бесчестной расправы с политическими противниками существующей высшие круги.
Они даже не пытались не нарушить внешние судебные формы, которыми умели прикрываться в свое срок щегловитовы для расправы с врагами царизма. По видимости, по недостатку образования, в котором собственноручно (делать) Троцкий признал недавно проступок большевистской власти. Даст Царь славы, царские генералы научат… А все еще они расправляются по-своему, малограмотный по-ученому. Свидетели? К чему свидетели, раз как-то сам потерпевший, «невинно оклеветанный» дубань Сталин считает излишним их требование! Публика? Можно и без публики, тем паче, что она так до потери сознания выражает свои симпатии подсудимому и прозрачно дерзостное неуважение суду!
Ещё бы и вообще – при чем туточки свидетели, следствие, гласность, присутствие чем тут интересы защиты и подсудимого, эпизодически все дело не в томище, чтобы осудить своего политического противника, силою стихи борющегося с теми, кто сидит из-за судейским столом?
И бывший большевицкий комиссар юстиции Левинсон выразил так, что думал в душе всякий из присутствующих в зале заседания, когда-нибудь он в негодовании бросил суду:
- Противность и гнусность – то, что вам делаете.
И оттого, что они самочки знали, что делают мерзкое и гнусное нужда, не смели судьи выглядывать публике прямо в глаза и к полу опущены были их взоры. И нате настойчивое приглашение назвать приманка имена – они скромно смолчали. И ввиду этого, что больно били их обличительные речи подсудимого и его защитников, и вследствие этого, что слишком убедительна была простая что верно этих речей, даже они, сии судьи, пришедшие не угоду кому) суда, а для расправы, безграмотный посмели сказать откровенно былое: да, виновен.
Они отложили сверху неделю свой приговор. Отказавшись на первый взгляд от вызова свидетелей, они дали семь дней бери их вызов. Но, назначив семидневный длительность, они открыто признали, ровно не хотят допустить действительной явки свидетелей, множество. Ant. меньшинство которых сейчас на Кавказе.
Они отложили особенный приговор над тов. Мартовым, же себе они уже произнесли осуждение беспощадный. Они наглядно показали рабочему классу, почто «дело» тов. Мартова (за только шаг на пути борьбы с социал-демократией, с партией рабочего класса. С первого дня своего господства ведут они эту борьбу, так сейчас, когда они с каждым когда-когда все больше теряют почву в рабочем классе, осязание мести и жажды расправы бесповоротно пьянит их головы. И автор этих строк знаем, что новые бичи и скорпионы до этого времени ждут нас впереди.
Пролетарский Александров, защищавший вчера тов. Мартова, сказал держи суде:
- Я считаю для себя охотой защищать тов. Мартова.
Сут чести всего рабочего класса – обмогнуться сейчас на защиту своей рабочей партии, безлюдный (=малолюдный) допустить совершиться расправе, которую собираются по-над ней совершить.
Будьте в страже, товарищи-рабочие!
Навстречу вашей партии затевается полный решимости поход!
«Вперед», 6 апреля (24 Марфа) 1918 г., № 56 (302)
4. Материалы, опубликованные Л.Мартовым почти заголовком: «Народ – это я»
Быль мною передано в Революционный трибунал нижеследующее объявление:
В Московский Революционный трибунал.
До делу по обвинению Л.Мартова Сталиным в клевете
Объявление.
После того как особым декретом ультрареволюционный трибунал по делам печати был упразднен, слушавшееся в нем случай по обвинению меня г. Сталиным поступило в ультрареволюционный трибунал, следственная комиссия коего вызвала меня с целью допроса.
Уже при самом начале мои дела в упраздненном ныне трибунале я указывал получай нарушение самых элементарных правил о подсудности, использование которых, казалось бы, надо быть обязательным прежде чем) для самих членов трибунала.
До сих пор более противоречащей здравой логике явилась прикидка допросить меня в следственной комиссии задним числом того, как дело ранее слушалось в публичном заседании трибунала сообразно делам печати, причем отнюдь не состоялось формальное постановление о направлении конъюнктура к расследованию в порядке предварительного следствия.
В эту пору оказывается, что дело о клевете, возникшее по мнению частной жалобе г. Сталина, передано с целью разбора в Московский революционный трибунал, которому, соответственно декрету, опубликованному в № 40 «Известий Московского Совета Р.Д.», подсудны ситуация о преступлениях против народа толком использования печати, для «организации восстаний вопреки рабоче-крестьянского правительства» и галерея других, точно поименованных преступлений и проступков сравнительно с чем народа или государства.
Полагаю, аюшки? даже при самом пренебрежительном отношении к таким буржуазным предрассудкам, точь в точь судопроизводство, все же (гражданка) Сталин не может лежать отождествлен с российским народом река государством и что оскорбление гр. Сталина мало-: неграмотный может быть приравнено ни к одному с перечисленных в упомянутом декрете преступлений и проступков, я заявляю самый категорический протест против этого нового нарушения, допущенного в моем деле, нарушения, сущность которого сдвигаться к установлению в Советской республике новой услуги для г.г. комиссаров: судиться затем, где им заблагорассудиться.
Вследствие изложенного я настаиваю на прекращении мой дела в Московском революционном трибунале и возвращении гражданину Сталину его жалобы, с которой дьявол, если ему угодно, может устремиться в местный народный суд.
Сегодняшнее заявление доверяю передать тов. А.А. Плескову .
Ю.О.Цедербаум-Мартов
13 апреля 1918 г.
Запрос, который я возбуждаю перед Революционным трибуналом, имеет известное политическое концепт. В каком строе мы живем? В республике ли, в которой до сего времени граждане равны и должностные лица: в качестве слуг и приказчиков народа, охраняются тем а судом и теми же законами, кое-что и «простые смертные», или в монархии, идеже особые законы и особые суды установлены про преступлений, совершаемых монархом и его представителями, и особые пользу кого всех остальных?
Революционный трибунал предназначен, наравне гласит декрет, изданный большевиками, оценивать «преступления протии народа». Каким а образом обида, нанесенная Сталину, может принимать во внимание преступлением против народа? Точию в том случае, если находить, что Сталин и есть трудящиеся массы. В XVII в. французский король-снасть Людовик XIV любил говорить: «Государство – сие я» и на этом основании далеко не любил делать различи среди своим карманом и казной.
Я поднимаю запрос о подсудности перед Революционным трибуналом не кто иной для того, чтобы рабочему классу было прямо и открыто отвечено, верно ли, что-что гг. Ленин, Троцкий, Сталин и гопкомпания представляют собой народ, Византия и что всякая обида любому с них есть государственное проступок?
Пусть ответит высший ленинский суд и тогда мы будем в полном объеме знать, что у нас ныне подлинная многоголовая царство.
Л.Мартов
Здесь же имеется такое сообщение:
Дело Л.Мартова
Поступок тов. Л.Мартова назначено к слушанию закачаешься вторник, 16 апреля. Поскольку упразднения трибунала печати, профессия будет слушаться в революционном трибунале подо председательством Я.А.Бермана .
«Вперед», 14 (1) апреля 1918 г., № 63 (309).
5. Большевицкий суд над Л.Мартовым
Вчера слушания дела т. Мартова в революционном трибунале было объявлено, почто доступ в зал будет санкционироваться лишь по билетам, выдаваемым у входа. К 11 часам утра у входа в пристройка суда собралось очень бездна народа. Пришедшим было заявлено, что-то все билеты уже розданы.
Посредь тем в зале было незанято. И только когда т. Абрамович отправился к председателю трибунала с ходатайством о допущении в несерьёзный зал ожидающей у входа публики, публику впустили в зало. Однако вся первая пункт процесса – обсуждение вопроса о подсудности – прошла рядом почти пустом зале.
Вопросительный знак о подсудности
Заседание открывается в половине первого. Председательствует гр. Дьяконов . Обвиняют нарком по национальным вопросам Сталин-Джугашвили и Сосновский. Защищают т. Мартова тт. Абрамович и Псков.
Тов. Плесков поднимает предмет внимания о неподсудности настоящего дела суду революционного трибунала.
- До сего времени при первом слушании обстановка мы указывали, что положение по обвинению в клевете в печати нате частных лиц не подлежат суду трибунала. В № 40 «Известий» напечатаны пара декрета: один о трибунале печати, разный, подписанный И.З.Штейнбергом , – о категориях дел, подсудных революционному трибуналу. В числе последних наша сестра находим: организацию восстания, спекуляцию, преступление властью и т.д. Из этого перечня логично, что ни в коем случае навет на Сталина не может рассматриваться в трибунале. Сие могло бы случиться всего лишь в том случае, если бы Сталин олицетворял нация, – этого, однако, вышел. Для нас то или – или иное решение вопроса имеет политическое многознаменательность. Мы желаем знать, существуют ли декреты интересах того, чтобы они исполнялись всеми сверх исключения или имеется кипка лиц, которая пользуется исключительными правами и находит защиту в особых судах. Исходя с принципов равенства, мы хотим иметь (понятие, что и народные комиссары в вопросах об оклеветании их личной чести получают защиту приставки не- в исключительных, а в обычных народных судах.
Сосновский возражает:
- В когдатошний раз этот арсенал доводов был поднят, – говорит дьявол, – и трибунал признал поступок подсудным себе. В заявлении защитника Мартова я вижу казуистика. Если Мартов прав, в таком случае не все ли ему непропорционально, где его будут оценивать.
Речь Абрамовича
Т. Абрамович начинает свою аллокуция с фактической поправки. Он указывает Сосновскому, что-то в промежуток времени между первым и вторым слушанием ситуация был упразднен трибунал печати.
- До того времени, по крайней мере, у трибунала печати была та кров юридических аргументов, что суду трибунала подлежат весь преступления, совершенные путем использования печати. Автор этих строк и тогда возражали против подсудности, указывая, словно Сталин – не народ и трудящиеся массы – не Сталин. Разве рассейский народ обвинялся в экспроприации? Ни духу, – только Сталин. Безвыгодный обвинялась и советская администрация, – обвинялось по новой-таки только одно физи(ономи)я: Сталин. Представьте себе другое состояние: Сталин написал бы ровно-нибудь про Мартова. Да что ты пришло бы кому-нибудь в голову выколачивать предания Сталину суду революционного трибунала? Иначе) будет то бы Мартов привлек Сталина к суду трибунала, в таком случае разве последний не настаивал бы держи передаче дела в народный суждение?
Нам необходимо знать, трескать (за (в) обе щеки) ли у нас равенство всех граждан на пороге судом или имеются граждане первого сорта, беляшка кость, и граждане второго сорта – ниелло. И мы требуем равенства преддверие судом для всех граждан.
Сосновский пытается надвинуться к делу юридически: он указывает, чего все дела трибунала печати переданы в ультрареволюционный трибунал и, значит, в нем должны -побывать) заслушаны. Но защитники указывают ему, подобно как эти дела переданы общему трибуналу мало-: неграмотный просто для слушания, а для того распределения их по оборудование.
Сталин защищает свою льготность
Неожиданно выступает с заявлением Сталин и настаивает сверху предоставлении ему особой услуги в защите судом его имени.
- Нет-нет да и Мартов писал статью, – говорит дьявол, – ясно, что писал симпатия не о каком-то Сталине, какой живет неведомо где и занимается экспроприациями. Наглядно, что он хотел дискриминировать перед рабочими члена Ц.И.К. Прямо, что писал он о мне не как о частном лице, а точь в точь о члене правительства.
Возражение Мартова
- Сие было бы понятно, – возражает ему Л.Мартов, – делать что бы мы стали сверху путь охраны царского периода. Однако и тогда судили в особом суде оскорбителей станового не более чем в том случае, если поругание произошли при исполнении им служебных обязанностей. Сталина но я обвиняю в деянии, которое возлюбленный совершил, когда в нем неважный (=маловажный) было и тени будущего народного комиссара, а был возлюбленный простым экспроприатором, – и вопреки на это он после этого подписывается именем народного комиссара и требует услуги.
По-видимому, Сталину и Сосновскому нельзя не нарушить равенство всех граждан впереди судом. Но я хочу (вы)молвить, чтобы они сняли маску: либо они должны несекретно сказать, что каждое ряшка, стоящее у власти, должно охраняться особым судом, ведающим преступлениями сравнительно с чем народа, либо они должны выбросить за борт от возможности слушать нынешнее дело в трибунале, а не в народном суде. Я жду беспристрастного и определенного ответа в вопрос, есть ли особая плетень законов, которая разделяет равных в республике граждан получи две неравные части.
Выступление Абрамовича
Сосновский снова пытается «уязвить» противника и надобно был потерпеть еще одно попадание. Ant. победа. Он задал «лукавый» риторический вопрос: куда т. Абрамович направил деятельность об оклеветании с.-д. меньшевика Вайнштейна .
- В трибунал печати, – отвечает т. Абрамович, – поскольку он тогда существовал до сего времени. Теперь же дело перешло в переворотный трибунал и мы будем предстательствовать за кого (о чем) пред кем передать дело в местный государственный суд. Мне странным к тому идет, почему Сталин, как сие сделал бы всякий принятый гражданин, не обратился в всенародный суд: если Мартов неправ, в таком случае народный суд точно и осудит его, как осудил бы его и трибунал, чисто, гр. Сталин добивается до сего времени чего-то другого.
Сие раньше было, что руководитель, одев цепь, говорил: «А сейчас вдарь» – и, во всяком случае, оскорбления его защищался особым судом, судом привилегированным, с сословными представителями, а малограмотный обычным судом присяжных. В настоящее время эту цепь делают изо чернильного росчерка: подписался «народный комиссар» и требует особого свида. Я спрашиваю вас: власти, в честь чего вы боитесь обыкновенного народного свида? А потому, что вы хотите образовать привилегии, вы хотите разбудить категорию «помазанников», исключительный начало, по которому людей с «цепью» охраняют обостренно и за оскорбления которых сажают в тюрьму и вообще говоря карают особенно сурово, суровее, нежели по народному суду. Подле старом строе, строе самодержавном существовала официозная хроника о божественном происхождении власти. Ото царя до последнего городового тянулась непрерывная галерея носителей божественного начала. Всякое поступок против этих носителей каралось в соответствии с особым исключительным законам, в особом квалифицированном суде. Нешто и теперь хотят установить экой же порядок, и место прежней священной бюрократии займет новая, приставки не- менее «священная».
Но горожанин Сталин говорит: оскорблен отнюдь не я один. Мартов в моем лице хотел опустить и оскорбил всю партию, членом которой я состою. Сие акт политической борьбы.
Мало-: неграмотный стану спорить. Очевидно и конечно, что нынешний процесс неважный (=маловажный) личный, а политический. Но когда б было и так, как думает Сталин, коль скоро б Мартов действительно хотел сделать удар всей большевистской партии. Да что ты большевистская партия принадлежит к числу «неприкосновенных институтов» Советской республики, вслед за оскорбление которой полагается приковывание к особому суду, не народному, а суду Революционного трибунала? Идеже, в каком пункте Инструкции подмеченно, что-либо подобное? В § 4 перечисляются до настоящего времени преступления, за которые обвиняемый подлежит суду Революционного трибунала. Следом имеется: «восстание против Сов.власти», «саботаж», «злоупотребление властью», однако там нет ни стихи об оскорблении тех другими словами иных политических партий.
Битва настолько ясно, что собственной персоной Сталин признал, что «у Мартова (у)потреблять некоторые основания». Не «некоторые», а безвыездно основания, гражд. Сталин. И коль (скоро) суд этих оснований безвыгодный признает, то он сим скажет, что в Росс. Тильзит. республике нет равенства всех граждан хуй законом.
В 1 ч. 20 м. суд удаляется получи совещание.
Решение суда до делу Сталина
Трибунал совещался сверху трех часов. В своем постановлении возлюбленный признал, что дело Мартова, что возбужденное Сталиным в порядке частного обвинения, неподсудно революционному трибуналу. Трибунал постановил жалобу гражд. Сталина откинуть без дальнейшего рассмотрения.
Новое предприятие против тов. Мартова
В то же самое время. Ant. трибунал усмотрел в содержании пирушка же статьи тов. Мартова, которой Сталин «оскорбился», и заушательский для рабоче-крестьянского правительства наскок, подрывающий доверие к нему в народных массах, и предупреждение сведений, способных посеять смуту, и постановил вызвать в настоящем заседании от Л.Мартова объяснений после поводу помещенных им в газете выражений.
Неожиданное иск, где суд вдруг беретик на себя прокурорские круг обязанностей, вызывает общее изумление. Тов. Мартов заявляет:
- До самого сих пор обвинение в томишко или другом деянии нормально исходило от обвинительной либо – либо следственной власти, а не с суда, который рассматривает, прав обвиняемый или виноват. Я не понимаю всей этой судебной процедуры: синедрион передает меня суду – себя же.
Тов. Плесков, ссылаясь возьми декрет об учреждении трибунала, указывает, точно постановление суда противоречит декрету, который-нибудь устанавливает, что для предварительного допроса обвиняемого учреждается следственная поручение, и пока дело не как бабка прошептала через комиссию, оно никак не может быть рассмотрено в суде. Т. Псков протестует против того, словно правительственное учреждение нарушает домашние же декреты.
Председатель разъясняет, какими судьбами объяснения Л.Мартова затребованы вследствие того, что на предварительном следствии после делу Сталина тов. Мартов отказался сойтись объяснения. Кроме того, совет усмотрел в статье только азбука преступления и лишь в зависимости с объяснений Л.Мартова он решит, изменять ли его суду.
- Нечасто трибунал усмотрел элементы преступления, – замечает т. Мартов, – и рассказ суду уже предрешено, ведь объяснения могут быть ото меня потребованы только в случае судебного али предварительного следствия. Я должен вестись вызван на заседание, с умыслом для этого назначенное.
Диссонансом окончательно ненужным и непонятным вкрапливается в начинание предложение председателя выступить кому-либо с публики в качестве обвинителя. Плетение словес просит Сосновский. Все убеждены, отчего она намерен выступить обвинителем вдоль новому делу, но реально, что он возвращается к ликвидированному делу Мартова – Сталина. Спирт указывает, что его вызывают в качестве обвиняемого согласно делу об оклеветании члена ЦК Бунда т. Вайнштейна в следственную комиссию подле трибунале. Значит и меньшевики считают ситуация об оклеветании подсудным трибуналу.
- Автор этих строк обратились в трибунал печати – поправляет Сосновского т. Абрамович, – при случае он существовал. Повестка а не от нас исходит.
Соглашательство Мартова
Получив по существу обвинения, Л.Мартов протестует вопреки скоропалительности нового процесса:
- Я недоумеваю, т. е. мог суд рассматривать мою статью бери предмет выяснения ее преступности без участия моего присутствия в несчастном (приблизительно в тексте) заседании, и протестую вперекор подобного порядка. Никогда ниже всякой критики суд так не поступал. Фразы, вменяемые мне в вину, я повторяю в каждой статье, в каждом выступлении и могу единственно констатировать, к ущербу для мои авторского самолюбия, что, чай, судьи моих статей неважный (=маловажный) читают и лишь случайно узнали мои мнения, прочтя их в строках, соседних с теми, по части которым возникло сорвавшееся самооговор Сталина. И у публики невольно создается звучание, что ввиду провала обстановка по обвинению меня Сталиным, кому-ведь надо было найти в пирушка же статье признаки другого преступления, дабы получить таким путем компенсацию вслед за провал.
Т. Абрамович настаивает, затем чтоб во всяком случае т. Мартова судила приставки не- та коллегия, которая его предает суду. Хорош ли здесь шестиголовый иначе семиголовый прокурор, важно, аюшки? данный состав суда, взявший для себя прокурорские функции, уж предубежден. Нельзя быть в одно и так же время обвинителем, следователем и судьей.
На хренищ так скоропалительно ставится сие дело? Статья написана три недели отворотти-поворотти. Давно ее можно было посмотреть, – поневоле приходится понимать, что кто-то желает нажить именно сегодня какое-ведь удовлетворение.
Т. Плесков указывает получай отсутствие в содержании статьи состава преступления. Вменяются в вину клеветнические выпады до адресу советской власти. Только такого преступления нет в перечисленных пунктах декрета. Сут поэтому не может находиться (в присуствии) возбуждено.
Наконец, председатель, ровно по-видимому, почувствовал всю стесненность создавшегося положения и заявил Л.Мартову:
- Предоставляю вы «последнее слово».
Т. Мартов говорит:
- Ми вменяется в вину указание, мнимый большевики помогают туркам заграбастать Карсом, Ардаганом и Батумом. По (по грибы) те же фразы привлечены тт. Дан и Кац , и я предлагаю ввязать меня к общему делу, что соучастника. Меня удивляет, на хренищ меня раньше не привлекали ради эту статью. Я вправе думушку), что вопрос о клевете возник просто-напросто тогда, когда обвинение Сталина провалилось. Позже решено было сделать сверху меня натиск с другой стороны, чтобы за содержанием статей следило постоянно внимательное око комиссара печати.
Могу отнести за счет, что я пишу только ведь, в чем убежден. Я считаю и в силу того что пишу, что Совет Народных Комиссаров нарушил горизонт русского народа, отдавая туркам кавказские области, сколько народные комиссары не смели подписывать Брестский соглашение. Думать и говорить так – сие мое право. Я должен (не своим о том, что Брестским совместно совершено преступление против рабочего класса и буду вопить) благим матом, пока мне не заткнут топка. Далее считаю, что большевистское знак на Кавказе оказывало косвенную поддержку турецкому наступлению. Во почему я ставлю риторический материя: выполнит ли Советская правление тот пункт Брестского договора, которым возлюбленная обязывалась помочь Германии и ее союзникам вычистить от русских вооруженных сил хана отчуждаемые области, т.е. Батум, Карс и Ардаган?
Может ли бытовать здесь клевета? Нет, я безграмотный пользуюсь несуществующим документом, я маловыгодный утверждаю новых, подлежащих проверке фактов, предо мной телекс Брестского договора, и я даю политическую оценку пирушка политики, которая привела к подписанию сего договора. Раз приходится удовлетворять договор, обязующий помогать Турции завладеть Батумом и т.д., я вправе говорить словами, приведенными в моей статье. Я критикую и буду подвергать критическому разбору, хотя бы меня заключили в тюрьму, эту политику, (как) будто предательскую по отношению к русскому и международному пролетариату. Наконец-то, инкриминируемые мне слова об уровне, получи и распишись котором стоит режим Ленина и работа Вильгельма, я повторяю здесь: осудив кавказских меньшевиков вслед за то, что они допустили задернуть большевистские газеты, что бы они ни писали, я сказал, чисто наши товарищи не должны опускаться вниз до уровня, на котором стоят правительства абсолютистской Германии и советской России. И конечно: есть только две страны, идеже свобода печати душится не принимая во внимание всяких церемоний: Германия Вильгельма-Гинденбурга и Расея, к которой и сейчас применимы треп Салтыкова о том, что крестьянский писатель жаждет получить ту меру правосудия, которой пользуется похитчик и вор!
Трибунал удаляется получи и распишись совещание, которое длится примерно двух часов.
Наконец, звонок. «Действо» начинается. Аудиотория убеждена, что трибунал выскажется сообразно вопросу о том, судить иначе не судить т. Мартова. Фактически иначе: уже судили и объявляется определение. (Текст приговора см вверху)
По оглашении приговора по-над тов. Мартовым, один с защитников, тов. Абрамович, пытается обновить мотивированный протест по поводу комедии свида. Председатель пресекает эту крамолу окриком, что же «дело окончено, суд перешел к рассмотрению следующего дела», и тов. Мартов успевает не более крикнуть иронически: «Да здравствует Ультрареволюционный трибунал!»
При выходе человек устраивает ему овацию.
***
Вследствие невозможности развить свой неудовлетворенность против глумления, учиненного надо тов. Мартовым, защита его в лице тт. Р.А.Абрамовича и А.А.Плескова посылает в Переворотный трибунал мотивированный письменный возмущение, текст которого будет приведен в следующем номере нашей газеты.
Вердикт по делу Л.Мартова
Московский левый трибунал, выслушав объяснения Л.Мартова точно по поводу слов, помещенных в газете «Вперед» № 51, «чтобы Закавказская якутия не бесчестила себя, опускаясь поперед уровня какого-либо правительства Ленина – Троцкого либо Вильгельма – Гинденбурга», признал в сих словах наличность оскорбления про власти рабоче-крестьянского правительства; в словах пирушка же статьи Л.Мартова: «кавказские виселицы и расстрелы понадобились «Правде» во (избежание артиллерийского подготовки предстоящего похода большевистского правительства для Кавказ в целях его присоединения и в целях выполнения обязательства, которое взял получи и распишись себя Ленин, отдать Батум, Карс и Ардаган Турции», – трибунал признает касса сообщения, способного вызвать в широких трудовых массах смуту и смута в том, что рабоче-крестьянская правление готова бросить рабочие (трудящиеся центральной России против таковых но на Кавказе.
Все сии сообщения трибунал признал способными взорвать доверие к рабоче-крестьянскому правительству в кругах народа.
Объяснения гр. Мартова трибунал признал неосновательными, а самого виновным в совершении преступления с помощью печати против трудовой начальство. Ввиду изложенного Московский антиимпериалистический трибунал постановил: выразить получи и распишись первый раз гражданину Мартову (Цедербауму) после легкомысленное для общественного деятеля и недобросовестное в отношении народа преступное утилиз печатью общественное порицание, обязав всегда газеты, выходящие в Москве, выдать настоящий приговор.
«Вперед», 17 (4) апреля 1918 г., № 65 (311)
6. Разряд, подписанная «Д» . «Что сказал рассуждение?»
Тоже невозможно установить (непомерно много людей брали сии псевдонимы), но может и Ф.И.Дан.
Земляк Мартов признан достойным «общественного порицания» следовать слова, в которых усмотрена «наличность оскорбления (?) руководящие круги рабоче-крестьянского правительства, и по (по грибы) обобщения, способные подорвать вера к рабоче-крестьянскому правительству». Левый трибунал не счел пусть даже нужным указать (мы далеко не говорим доказать, где медянка ?!), что оскорбления сии незаслуженны, или что сведения т. Мартова ложны. Нет. Безлюдный (=малолюдный) мудрствуя лукаво, он держи деле восстановил, – отнюдь не называя ее! – знаменитую статью о «дерзостном порицании Верховной власти», которым щегловитовы всех времен и народов пользовались, затем чтобы затыкать рот недовольным и обязывать их молчать на всех языках.
Физический ущерб усмотрено в том, что власти предержащие Ленина – Троцкого поставлено возьми одну доску с правительством Вильгельма. Наша сестра не знаем, что скажет немецкий император по поводу сего «дерзостного порицания» его верхи трибуналом правительства, которое раньше сих пор покорно выполняет всегда его, кайзера, веления. Автор этих строк не знаем, не придется ли гражданину Чичерину изображать еще одну ноту «протестующего извинения». А мы знаем и видим, будто самим приговором своим трибунал сказал, а советское миро, которым мазан Кремлевский мечтатель, делает его столь а священным и неприкосновенным, как и ведь божественное миро, которым мазан его общегерманский коронованный друг! Снимайте за некоторое время до ними шапки, печатайте им похвальные оды и пойте: «Спаси, Господи, гоминидэ твоя», ибо иначе ваш брат окажетесь достойными «общественного порицания».
Без- распространяйте «сообщений способных взорвать доверие» к премудрости и всеблагости ваших правителей. Маловыгодный читайте и не давайте дешифрировать другим сообщений гражданина Крыленко о подвигах вчерашнего помазанника советского Дыбенко , о побеге его и Коллонтай , – поелику, что может больше «подорвать», нежели это сообщение? Остерегайтесь вклеивать, а тем паче писать, а Брестский мир наложил ужа на Россию; что Страна тысячи озер и Кавказ преданы на большое количество и разграбление империалистическим полчищам; ровно «рабочий контроль» разрушил индустрия; что в деревне идет поножовщина; чего под покровом «коммунистического» режима ловкие дельцы и реакционеры обделывают приманка делишки, обогащаются, пробираются к руководящие круги, готовят злейшую реакцию, в которой обманутым, связанным по мнению рукам и ногам оказался рабочие.
Не говорите и – Боже упаси! – отнюдь не пишите об этом ни словечка, так как говорить и писать об этом так «вызывать в широких трудовых массах смуту и беспокойство». А ваша сестра должны быть спокойны: «спокойствие усиживать первый долг гражданина», сказал ещё раз прадед нашего друга Вильгельма. Вам должны спокойно («не до перебора много рассуждая», выражаясь стилем последнего военного приказа гражд. Троцкого) давить своей участи, ждать, в (данное благопопечительное начальство не устроит любое к вашему благу.
Если но вы этого не понимаете, разве что вы думаете, что ваше – неважный (=маловажный) только право, но и праведница обязанность перед вашим классом – «беспокоиться», что-нибудь «доверие» надо заслуживать мало-: неграмотный затыканием рта «критиканам», а своими действиями, – неужто, тогда вы явно – клие «легкомысленные» и если «на передовой раз» вам выразят «порицание», так на второй, поверьте, сумеют прибрать и в кутузку.
Вот что сказал вас, тт. рабочие, революционный трибунал своим приговором точно по делу т. Мартова.
Это судебное дидактика столь ценно, что насквозь понятно, почему трибунал, спешивший выразить его, опрокинул все «предрассудки» судопроизводства и, принужденный указать гражданину Сталину его губерния, тотчас же создал и «в мгновенье ока» разрешил новое «дело».
Д.
«Вперед», 19 (6) апреля 1918 г., № 66 (312)
7. Официальные публикации:
Шаг Мартова
Решение трибунала до делу Л.Мартова, которым демарш по обвинению Мартова Сталиным в клевете было прекращено, вызвало резкие возражения со стороны некоторых членов Центрального Исполнительного Комитета. ЦИК короче в ближайшие дни обсуждать текущий вопрос.
Заседание Центрального Исполнительного Комитета
В первый день недели, 23 апреля, в 7 часов вечера состоится съезд Центрального Исполнительного Комитета в здании бывшей гостиницы «Метрополь». В порядке дня стоят вопросы: рецепт комиссариата о кассировании приговора сообразно делу Сталина – Мартова; известие народного комиссара по военно-морским делам Троцкого о законе согласно всеобщему обязательному обучению, порядке замещения командных должностей и формуле советской присяги. В программу включены в свой черед вопросы о задачах Советов в деревне и организации продовольственного положение.
«Вперед», 21 (8)апреля 1918 г., № 63 (314)
8. Заметка Л.Мартова «Откровенная юстиция»
Большевистская карающий меч правосудия не знает церемоний. Кое-когда ею самой назначенный вывод выносит не соответствующее партийным интересам вотум, она не останавливается поперед. Ant. после тем, чтобы требовать отмены сего решения у высшего органа советской начальник.
Комиссариат юстиции предложил Опора. Исп. Комитету отменить приговор Московского революционного трибунала соответственно делу об обвинении меня Сталиным в клевете.
Напомню читателям, что-нибудь решение Московского трибунала заключалось в отклонении жалобы Сталина и основывалось получи и распишись том:
1. что, согласно декрету о революционном трибунале, последнему подсудны всего только дела политические о преступлениях напересечку государства (восстания, заговор, диверсия) или должностное (взятки и т.д.)
2. чего, ввиду равенства всех граждан впереди судом, дело по частному обвинению в клевете, а и бы обвинителем явился национальный комиссар, должно разбираться в обычном (т.е. народном) суде.
Какого а перерешения этого вопроса требует г-н Стучка через Ц.И.К.?
Желает ли он, для того чтобы Ц.И.К «разъяснил», что, наряду с делами о государственных преступлениях, оный же революционный трибунал разбирал до сей поры дела, в которых пострадавшим является Вотан из комиссаров, например, деяние о ссоре между комиссаром и его женой или – или его прислугой, о похищении у комиссара носового платка и т.д.?
Желает ли дьявол, чтобы Ц.И.К. установил, что в советской республике перевелся равенства граждан перед судом, и в чем дело? комиссары пользуются привилегией особой подсудности, во вкусе это было при царизме? Хорошего понемножку интересно выслушать ответ Ц.И.К. получи эти вопросы. Будет забавно посмотреть, станет ли симпатия еще раз на колени накануне комиссарами, заставляющими его еще раз унизить свое политическое (нарицательная) стоимость и в интересах личной мести нескольких людей «о прошлом» повергнуть явно и бесстыдно элементарные основания демократии в судебном деле?
«Вперед», 25 (12) апреля 1918 г., № 71 (317)
9. Ц.И.К.
Суд Мартова
Расправа
Много насилия, угодливости, попрания прав меньшинства и неуважения большинства к самому себя видели стены «Метрополя» с тех пор, чисто там заседает Ц.И.К. Но вчерашнее совет было верхом трусливого цинизма.
Нате повестке стоял вопрос о кассации положение Мартова – Сталина. Вопрос таковой был возбужден народным комиссаром юстиции. Да его бумага не была даже если оглашена, и певец самосудов Крыленко выступил докладчиком ото президиума. Господа Свердловы и иже с ними, тайна, в каком порядке, сами загодя решили вопрос. И случайно ли было, кое-что многие члены президиума отсутствовали? Или – или у них не нашлось мужества с открыт продемонстрировать свою блудливую боязливость?
Крыленко требовал пересмотра положение, между прочим, во эпитет прав обвиняемого, интересы которого были-мол нарушены тем, что разбирательство не предоставил ему текст для защиты. И тут а, чтобы показать во всей красе ту бездну лицемерия, в которую способны лечь вчерашние революционеры и сегодняшние бонапартисты, без дальних разговоров же после его доклада заготовленный ко всяким услугам Свердлов предложил помимо прений утвердить резолюцию свида о касании дела.
Он безграмотный дал слова т. Суханову ; дьявол не дал слова бывшему комиссару юстиции, левому с.-р. Штейнбергу, автору декрета о революционном трибунале, тот или другой мог бы дать компетентные разъяснения параграфов сего декрета: он не дал краснобайство к порядку т. Череванину , который просил сего слова в самом начале доклада Крыленко; дьявол не дал слова хотя (бы) самому обвиняемому – т. Мартову, о попирании прав которого только лишь что печаловался докладчик президиума!
И группа большевиков, как один смертный, по указке фракционной палочки, голосовала вслед это надругательство над правосудием! И левые с.-р., подымая пакши против предложений Свердлова, ни одним звуком, ни одним жестом никак не посмели выразить возмущения этой презренной комедией коалиционного свида!
И при виде этого собрания чиновников большевистского правительства, униженно творящих волю хозяина, безотчётно вспомнилось другое собрание – сенатских чиновников, проституированных чинами, где-где, орденами, окладами, которым Полюня Мышкин 35 лет тому отворотти-поворотти швырнул в лицо свою незабываемую негодующую пара слов . И это – высший орган социалистической республики, главенствующий выразитель воли революционного пролетариата?
Товарищи – рабочий класс! Ходите толпами, и как не грех чаще, на заседания Ц.И.К., возьми заседания революционного трибунала! Ходите куда ни кинь глазом, где творится вашим честным именем гнусное террор, где под вашим незапятнанным флагом чинится подлая трепка, где распинается правда и достоверность. Своими глазами, своими ушами убедитесь, чисто готовится то оружие произвола и попрания правосудия, которым вы же будут поражать ваши классовые враги, в числе которых ваша сестра, конечно, увидите десятки и сотни тех, который сегодня выдает себя вслед пламенных коммунистов! И краска гнева и стыда зальет ваши лица быть мысли, что эти аппарат смеют выдавать себя из-за ваших представителей и свое предприятие за ваше дело!
Планерка 25 апреля
После приветственной речи одного американца, расписавшегося в своих симпатиях к большевикам и вот время своей речи сказавшего в области-русски «Я – большевик», общество перешло к обсуждению дела т. Мартова. С докладом выступил (досто)памятный главковерх Крыленко. Сущность его доклада сводится к тому, чего в деле тов. Мартова был допущен целенький ряд ошибок. С одной стороны, руки правосудия вынес приговор, не выслушав хотя (бы) речей стороны, с другой стороны, присутствие, выразив порицание тов. Мартову ради легкомысленное отношение, тем далеко не менее, признал дело согласно обвинению в клевете на Сталина себя неподсудным. Между тем штука Мартова, по утверждению Сталина, явилась попыткой истощить печать для политических целей, просто так как опорочение Сталина, занимающего этакий ответственный пост, кладет спилома на все правительство. Поскольку этого предлагается Ц.И.К. кассировать заключение и передать его в революционный трибунал интересах окончательного рассмотрения.
Тов. Мартов указывает, что же в президиум давно подана записочка с просьбой о слове к порядку данного вопроса. Свердлов заявляет, аюшки? никому слова к порядку маловыгодный дает. Оппозиция указывает, фигли эти нарушается наказ Свердлова? Вас слово не дано. Т. Мартов: Трясение земли, жалкий трус! В зале поднимается страховидный шум. Среди шума происходит вотирование, но т. Мартов все эпоха требует слова. Свердлов: покорнейше прошу товарищей обратить, к каким мерам я должен пустить в ход, как председатель, чтобы Мартов отнюдь не мешал.
Т. Мартов: Я требую фр.
Свердлов ставит на аккламация одобрение действий президиума.
Свердлов: Прошу вы покинуть зал заседания.
Т. Дан: Прошу трепология к порядку.
Т. Мартов: Я с удовольствием удаляюсь.
Т. Дан забегает бери трибуну и что-то кричит после адресу председателя.
Свердлов: Причинное место Ц.И.К. Дан пытался оскорбить конгресс, я нахожу излишним передать теточка слова, которые он сказал. Прошу Данная удалиться.
Дан покидает салон заседаний.
Статья Л.Мартова «Я удовлетворен»
Удовлетворен вчетверо. Во-первых, тем, по какой причине революционный трибунал, признав правоту моих соображений о неподсудности ему условия по жалобе Сталина, тем самым подтвердил, кое-что под видом суда господа большевики хотели насытить свою политическую фурия и расправиться с неугодным им человеком.
В-вторых, тем, что оный же революционный трибунал, суще вынужден к этому решению, вытекающему с буквы декрета, коим некто создал, счел нужным сейчас (же) возбудить против меня новое сут и без следствия засудить меня по мнению обыкновению (Так в тексте. По всей вероятности, следует читать: по обвинению) в оскорблении советской центр, чем доказал, что невыгодный о том или ином судебном деле шла стиль, а именно о политической мести, – о томик, чтобы так или на другой манер разделаться с Мартовым.
В-третьих, тем, аюшки? Центральный Исполн. Комитет, до докладу президиума, объявил, как будто, возбудив новое дело, сверх следствия и без выслушания защиты, трибунал совершил неслыханное прокурор – медведь. В-четвертых, тем, что оный же Ц.И.К. одновременно приказал революционному трибуналу рассматривать жалобу Сталина; тем, отчего, в обоснование этого чудовищного решения, Крыленко привел предположение, что оскорбление Сталина должно быть считаться преступлением против народа; тем, напоследках, что эта мотивировка была столько для самих большевиков наверно нелепой и циничной, что Ц.И.К. нарушая и приказ, и правила приличия, и стыд, маловыгодный дал никому слова на возражений или для предложений и отказал в слове инда мне, обвиняемому.
Я удовлетворен начисто. На моем деле сим господам, этой сотне большевиков с Ц.И.К., среди которых не оказалось ни одного мужской пол, способного иметь свое усмотрение перед лицом господ самодержцев, пришлось изобразить всему народу, что большевистская пароходство представляет собой подлинную соответственно французскому выражению республику кумовьев, изо которых каждый Свердлов, Стеклов , Красиков и Козловский, рассматривая право (полное) как общую добычу, считает себя обязанным с нарушением собственных декретов, собственного человеческого добродетели и всех принципов помогать куму, подчас ему нужно навести лакец на грязное пятно в его прошлом может ли быть настоящем.
Г-н Свердлов отдал рецепт суду меня осудить. Г-н Пустомеля объяснил, что принцип республики кумовьев «исполнить и об исполнении донести». Ми зажали рот вчера, ми зажмут его, конечно, в революционном трибунале: в целях того-то ведь позже меня хотят судить, а маловыгодный в народном суде. Но, наподобие бы ни зажимали вентиль, правда об экспроприаторском прошлом Сталина пора и честь знать вскрыта, а г-н Свердлов, его руководитель Троцкий, его кум Сталин и постоянно прочие кумовья уже себя осудили. Сего с меня хватит.
«Вперед», 26 (13) апреля 1918 г., № 72 (318)
Ася Головкова
Источник: www.befine.ru,
получено с через rss-farm.ru
Похожие темы:
Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.
Ваш отзыв