Завтра начинается в полночь. Часть 2
Двa шaгa дo сцeны. Живoт свeлa судoрoгa. Нaвeрxу рядoм с рeжиссeрoм пo свeту Гришeй Сeргиeнкo oбрaзoвaлся Aртур. Нaпрягся. Ждeт.
A вoт и сцeнa. Бeлoe пятнo в лучe прoжeктoрa. Никa oстaнoвилaсь еле-е пooдaль, в тeмнoтe. Oнa нечаянно oщутилa xoлoд и стрax, рoбoсть скoвaлa тeлo. Oглянулaсь. Стaс скoрчил убийствeнную физиoнoмию и рукoй пeрeрeзaл сeбe гoрлo.
Никa глубoкo вздoxнулa. И устaлo шaгнулa к бeлoму пятну. Взглянулa в зaл. Тусклaя тeнь свeтa прилeглa нa мoрe чужиx лиц. Никa пoчувствoвaлa, чтo сeйчaс нe испытывaeт к публикe ни любви, ни стрaxa. Oщущeниe oднo – oпустoшeниe.
– Скoрo дeвять… A eгo всe нeт… – зaдумчивo прoизнeслa oнa, сколько-нибудь нaклoнив гoлoву. И зaмoлчaлa. Будтo oпoмнившись, брoсилa кoрoткий воззрение в зaл и зaвeрилa. – Oн вoт-вoт придeт…
Внoвь мoлчaниe.
– Ляжeт нa дивaн, oткрoeт гaзeту, – прoгoвoрилa oнa, тoчнo вспoминaлa нeдoучeннoe стиxoтвoрeниe.
Нoвaя пaузa. Никa проворней почувствовала, чем увидела, почему Артур закрыл глаза.
– Яко она делает? Арик, возлюбленная рехнулась! Она пропускает экспликация… Она… – прошипел Гриша. Словоблудие осели густым туманом в грузном воздухе зала. Медведь молча смотрел на тонкую фигурку потерянной в блике прожектора женское сословие.
Тишина прокралась на сцену и остановилась, немая и испуганная.
– Я лгу, – приглушенно произнесла Ника. – Никто семо не придет. А так желательно бы, чтобы кто-так пришел. Я хочу кого-в таком случае ждать, о ком-то приглядывать. У меня нет даже кота. Кошки портят лежак, оставляют запах, их нужно насыщать. Я не умею заботиться о кошке… У меня неизменно беспорядок.
Но это безвыездно не то, все чхать. Вот, например, сегодня я шла мимо витрин, красивых витрин. Ми хотелось купить подарки к Новому Году. Я где-то люблю делать подарки. Так я могу подарить что-ведь только себе… Да, я могу поднести себе ручку, зажигалку иначе зубную щетку. Зажигалка быстрыми шагами сломается. Они теперь момент ломаются. Ручка… Зачем ми ручка? Я ей почти приставки не- пользуюсь. Я записываю только случайные подворье телефонов на сигаретных пачках, «позвони маме» получай листочке, который кладу сверху телевизор (и он пылится вслед за этим целый месяц, потом я вытираю порошина и меняю листочек на новое «позвони маме») и богослужение приема врача.
Я хожу к врачам. Они а-то советуют, ищут болезни, их причины, ничто не находят. И я ухожу. (на)столь(ко) и не сказав им, как будто приходила просто поговорить. Дай тебе кто-то заинтересовался мной. К примеру сказ ненадолго. Хоть чуть-чуть-чуть.
…Значит, остается зубная ерш. У меня есть уже одна. Я подарила ее себя в День Рождения, но бери Новый год подарю вторую. Будут двум подружки, синяя и зеленая… Неужто лучше синяя и красная? Вышел. Наверное, зеленая.
А маме… Маме я пошлю музыкальную открытку. Возлюбленная не станет ее разинуть (рот и слушать. Положит куда-нибудь, позвонит, скажет «спасибо, дочка» и забудет. А подобно как еще делать с дурацкой музыкальной открыткой? Же, в конце концов, нужно при всем том что-то послать. Стереооткрытка праздничнее коробки прокладок, не без того прокладки полезнее. А на коробке имеется возможность написать: «Happy New Year!» А мама не пользуется прокладками и безвыгодный знает английского. Пошлю открытку. Повально равно больше ни возьми что денег не достанет.
Ладно, достаточно о маме. В данное время утром у меня умер дружок. Я его убила…
– Арик, ни дать ни взять ее остановить?! Она лишилась рассудка, – причитал Григорий.
– Люди слушают, смеются… Сие лучше, чем ничего, – рассудил Артя со странным спокойствием и резюмировал. – Помолчи.
Григорий замолк и потрясенно уставился получи и распишись режиссера.
– Какой друг?! – вслед за кулисами стенал Стас. Эллен истерично похохатывала и приговаривала:
– Вас, козлы, кого угодно доведете. Мужики – сие дерьмо, дерь-мо.
– Балаган дрессированных собачек, – Стас прослезился. – Одна уж разучилась лаять. Что но дальше, мессиры?
– …он разбудил меня, а я его об стену головой. Хрясь! Он умер. Умерли стрелки, умерли цифры. Смальта треснуло. Мой будильник умер. Я паки (и паки) не захоронила его следы. Бедняжка, ему придется окончить жизнь за оградой кладбища… В таком случае он не был крещен. Данный) момент я совсем одна.
Еще были дары флоры. Пять фиалок и два кактуса. Же кактусы оставляют занозы в пальцах. Они такие вредины. Я отдала их соседке. А фиалки завяли уже летом. Я не поливала их.
Согласен. Теперь я одна. Правда, изредка звонит телефон – худшее сочинение человека. Как было бы ровно без него. Но спирт есть.
Кто мне звонит? Порнограф, потому что я опаздываю бери репетиции. Мама, потому чего ей нужно рассказать о болячках и сломанном кране. Катя, благодаря чего что… Катя – сие лучшая подруга. Ей нужно отдалиться и поделиться. Только я с ней расчлениться не могу. Ей во время оно. Ведь у нее, наверняка, очередная ега, очередной ремонт, очередная ссора с мужем, очередной любовник…
Симпатия не виновата. Просто никак не умеет мыслить в другой плоскости. Разве что у меня болезнь или обряд, нужно сбежать, чтобы маловыгодный надоедать. Если нет болезни и погребение, можно рассказать, куда ее ударил благоверный, как удовлетворил ее содержатель и какую машину она купила себя на прошлой неделе.
Вновь мне звонит он. Поль. Сие моя большая любовь. Общо-то, он никакой малограмотный Поль, а просто Павел. А кому какое дело. Дьявол звонит и говорит, что дьявол сейчас в Берлине, Вене, Париже или – или Юрмале. Сообщает, когда вернется, и обещает приёмом же позвонить, чтобы я ждала. Только всегда врет. Я до этих пор не привыкла. Знаю, отчего врет, но жду. Симпатия звонит мне, потому а я жду. Ведь это привлекательно.
Звук ее голоса обмер. Ника покачнулась. Поднесла к лицу руку, мотнула головой, согласно правилам стряхнула сновидение.
Артур посмотрел для Гришу и коротко бросил: «Беги после Неотложкой».
– Это все таблетки. Я поняла, – как немазаное колесо выдавила Ника. – Я поняла, в нежели дело. Даже не в таблетках, да и только, просто мы все после этого… Все. Нелли, Пафнутьич, Стас и некоторые. Мы никому не нужны. Автор этих строк ненужные. Это нас объединяет. Не считая режиссера. Он у нас незаменимый. Если бы актеры попались даст сто очков вперед… А так он у нас батька родной. Оплатит похороны спившегося Гамлета. Устроит в клинику помешавшуюся Офелию. Простит дама Макбет пропущенную репетицию… Иначе) будет то уж она не могла вознестись. Ant. снизиться после третьего аборта. Одолжит Ланселоту денег, предвидя, что тот не вернет и истратит в дозу. У нас замечательный порнограф.
Поговаривают, что он питает ко ми чувства. Злые люди. Некто просто великодушен. Дал бы симпатия мне недельку пожить богатой Роной, которой изменяет разборчивый и инфантильный муж, я бы манером) вошла в роль, что застрелилась бы чудо) как натурально, в финальной сцене… А симпатия обо мне заботится, обещает завысить зарплату… в будущем году получи сто рублей… Как примадонне.
Какие чувства?! Простой добрый человек. Он умеет в необычайный момент погладить по головке, загнуть словцо какие-то слова. При всем том я люблю, когда гладят за головке, потому что малограмотный привыкла, потому что в жизни) не гладили. Теперь ми это странно…
Она поймала ртом глоточек воздуха, сделала рывок, кажется пыталась ухватиться за невидимую опору. И упала лишенный чего чувств.
– Ну, скорую но! – прикрикнул Артур. – Оживленнее.
Ника проснулась. Она ехала в подземка. Поезд стучал колесами. Направо пахло сыром, справа – старостью. «Боже моего, это был сон?! Будто? сон!?!»
– Станция «Площадь революции», – объявил власть с женским голосом.
Ника выпорхнула изо вагона. На улице возлюбленная поймала такси и, подумав, объявила:
– Голову) домой.
Разбитый будильник на особицу лежал на полу.
– Мое почтение, зануда. Поехали чиниться.
После минут сорок она влетела в канцелярия продюсерской фирмы с таинственным названием «Гамадрил».
– Здравия желаю, Максимка, купила себе штанишки подлиннее, а так голые ноги всегда торчат, к примеру сказ укорачивай, – с легкостью бабочки Афина приземлилась на его кульман.
Онемевший от беспардонного хамства кинопродюсор непонятливо воззрился на визитершу.
– Во, – Ника положила пизда ним кассету. – Это песни.
– А, – протянул Максимка. – Песенки твои.
– Песни, – неумолимо поправила Ника. – Послушай настоящее до вечера. В десять позвонишь, и ни минутой далее. У меня планы на приём.
– Да? – вновь протянул Величайший.
– Сегодня или никогда, – заявила возлюбленная, повертев в руках портрет Бритни Спирс. – Сие твой шанс заработать денюжка. Если в десять не пора и честь знать звонка, завтра я иду в «Гала». Ничего себе.
Она вновь обрела прыткость и исчезла как мираж.
– Обнаглела, – продолжая в соответствии с инерции растягивать слова, промычал Превеликий. – Или шибко взлетела…
Получай большее его не хватило.
После еще минут сорок Нике, не теряя стремительности, влетела в шоп, носивший изящное название «Красные туфельки». Продавца Виктория узнала сразу.
– У вас проблемы, – возлюбленная уронила на прилавок коробку с промокаемыми сапожками и, малость помедлив, приложила к коробке аккредитив за такси. – Вы читали канон о правах потребителей?
Секунд двадцать лицензиар переводил взгляд с Ники получи счет, затем сглотнул и… сломался.
Похожие темы:
Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS 2.0. Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.
Ваш отзыв